Список форумов
СЛАВЯНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Смутное Время

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7653

СообщениеДобавлено: Чт Фев 04, 2016 8:40 am    Заголовок сообщения: Смутное Время Ответить с цитатой

До разорения польско-литовскими интеврентами во время Смуты, Углич, по словам летописцев, занимал пространство до 25 вёрст в окружности, имел 3 собора, 150 приходов и церквей, 12 монастырей, до 17 000 тяглых дворов и около 40 000 жителей. По писцовым книгам, разделялся на 3 части: крепость, или княжий город, земляной, или собственно город и стрелецкие слободы. Крепость была рубленая в 2 стены из тёсаного соснового леса, покрыта тёсом; около стены был ров, глубиной в 8 саженей и такой же ширины. О разорении Углича Яном Сапегою в «Супоньевской летописи» говорится

Зде умыслих изчести всех убиенных окаянными папистами: во граде бысть убито разного звания 20000 человек; священников, диаконов и церковнослужителей, по исчислении церквей, до 500 человек; сожжено и истреблено 10 мужских монастырей и 2 женских, а в оных 2 архимандрита, 8 игуменов и 2 игуменьи, монахов 500, дев чистых и жен более 500. Церквей разорено и сожжено 150, мирских домов до 12000. Всего же, по исчислению убиенных, повешенных, потопленных и прочими смертями умученных, всякого звания, пола и возраста до 40000, им же всем за веру Христову умершим подаст Господь вечную память и покой.

По замечанию местного историка Ф. Кисселя, в летописи говорится не об одном только городе, а считаются церкви и жители во всём Угличском уезде.

В 1628 году в память о погибших от захватчиков угличанах был построен храм Успения Пресвятой Богородицы Алексеевского монастыря.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7653

СообщениеДобавлено: Пт Фев 02, 2018 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Набег «литовских людей» на Поморье (1613г.)


«В последний период «смуты» Соловецкой вотчине пришлось отражать нападение на Поморье «литовских людей», как называли на Руси отребье разгромленной под Москвой в августе 1612 года орды Ходкевича: поляков, литовцев и русских изменников. Цементирующим ядром этой разноликой толпы были черкасы, казаки-тушинцы, изменившие Родине и служившие полякам. Поэтому отечественные источники чаще всего называют участников разбойного похода на Север 1613–1614 гг. одним собирательным термином «черкасы».

Черкасы, которые «с гетманского побою разбежались», возглавляемые полковниками Барышпольцем и Сидоркой (Сидором), летом 1613 года после нескольких месяцев разгульной и разбойной жизни очутились под Тихвином и перешли на службу к новому хозяину — к шведскому полководцу Якову Делагерди.

По словам осведомленного Видекинда, Делагерди разработал план захвата Холмогор — ключа от Двинской земли. После этого шведы должны были пробиться в неопустошенный край, взять Сумский городок и Соловецкий монастырь. План оккупации Поморья Видекинд считал вполне своевременным и оправдывал короля, который одобрял его. Шведский летописец военных походов на Русь сожалеет лишь о том, что Густав Адольф не смог освободиться «от прочих забот» и выполнение важного задания поручил наемникам Барышпольца — Сидорки, которые не оправдали возлагаемых на них надежд.

Осенью 1613 года Барышполец и Сидорка с отрядом в две тысячи человек начали новый поход: из-под Тихвина через Заонежский район Карелии на Двину и к Студеному морю. Не приходится сомневаться в том, что Барышполец и Сидорка были направлены по указанному маршруту шведским командованием и выполняли его поручение. Один пленный показал: «А велел де литовским людям и черкасам идти на Двину и к Архангельскому городу Яков Понтусов и давал де Яков в Новгороде литовским людям и черкасам сукна, и камни, и деньги». Справедливости ради заметим, что раздаются и другие голоса: черкасы и литва не приняли якобы подарков Делагерди и перед выступлением в поход поссорились с ним. Как бы там ни было, связь разбойных литовско-казацких отрядов со шведскими интервентами — факт совершенно бесспорный.

21 ноября Барышполец и Сидорка атаковали Андомский острожек на юго-восточном берегу Онежского озера, но были разбиты воеводой Богданом Чулковым, которому помогли «вольные казаки» атамана Томилы Антипова и «охочие люди» из окрестных сел. К отписке Чулкова царю приложена именная роспись 118 человек «вольных казаков» и 86 добровольцев «Никольского Пудожского погоста, да Негижемской волости, Юрьева монастыря, крестьян и Никольского Андомского погоста», которые участвовали в сражении. Потеряв под крепостью 200 человек, а по другим сведениям свыше 300 человек убитыми и ранеными, 23 ноября черкасы повернули на северо-восток, пересекли Онегу у Турчасово и прорвались на Двину.

6 декабря 1613 года разбойная рать подошла к Холмогорам. Черкасы рассчитывали на легкую победу и обильную добычу. Рядовые грабители знали о Холмогорах, что «острог не доделан, и людей в нем служилых с огненным боем всего с пятьдесят человек, а иных нет, а заморского де узорочного товару много». По показаниям пленных, командиры обещали «полчанам своим, что де им там будет золота, и серебра, и бархатов, и камок, и сукон дорогих много». На поверку оказалось, что грабители делили, как говорят, шкуру еще не убитого медведя.

К подходу черкасов в Холмогорах наспех «довершили» острог стоячий в один тын с башнями к Двине реке, и засевшие в нем стрельцы и горожане отбили атаки «воров» и тем спасли центр Двинской земли от разрушения. При осаде Холмогор и на приступах налетчики потеряли только убитыми 30 человек. В числе выбывших из строя был полковник Сидорка. Его ранили «на бою по ноге в колено».

После поражения под Холмогорами «воры» разделились на две партии: одна часть (200–300 человек) с сотником Фетко (Федором) повернула назад, на Вагу, а другую, большую, Барышполец повел 11 декабря вниз по реке к устью Северной Двины. Путь второй группы шел мимо готовившегося к обороне Архангельска. «Литовские люди» обошли, или, как метко выражается местная летопись, «пробежали мимо» города, потеряв на марше в окрестностях Архангельска еще с полсотни убитыми, и вышли к Белому морю. Здесь черкасы разорили Никольско-Карельский монастырь, разграбили Неноксу, Луду, Уну, Сумскую волость и другие места, людей посекли и пожгли. На одной Онеге обнаружено было 2325 трупов замученных людей. Лишь под Сумским острогом, который черкасы упорно осаждали («приступы с пушками были»), они были разбиты монастырскими стрельцами и сидевшими в осаде местными жителями. При отступлении из-под острога «многих немецких и воровских людей» уничтожили «служки и крестьяне» монастырские, как называет партизан одна грамота конца XVII века. Уцелевшие от побоя «литовские люди» бежали через Заояежье к шведам, но в феврале — марте 1614 года под Олонцом были окончательно добиты и рассеяны «государевыми людьми».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7653

СообщениеДобавлено: Вс Фев 18, 2018 5:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Кровавое воскресенье 1611 года: Романовы — начало…

В этот день, в 1611 году в России готовились к Вербному воскресению, а в Москве, захваченной польско-литовскими войсками, в числе которых находилось множество (несколько сотен) немецких наёмников готовили своё «Кровавое воскресение». Задолго до двадцатого века.
По решению Станислава Жолкевского, командующего оккупационным гарнизоном, ради праздника Вербного воскресения был временно освобождён для проведения церковных церемоний патриарх Гермоген. Планировалось, что москвичи смогут пройти крестным ходом по улицам своего города, чтобы показать таким образом лояльность новой власти. Но по Москве распространился слух, что поляки хотят напасть на патриарха и безоружных москвичей. По всем улицам и площадям стояли польские конные и пешие роты.
В это время к Москве шло первое ополчение, которое состояло во многом из тех, кто сначала помог Лжедмитрию II получить власть над страной. Это князья Дмитрий Трубецкой, Григорий Шаховской, Масальские, Черкасские и другие. Подход ополчения был рассчитан на вторник. Поляки знали об этом и их намерением было ослабить возможное пополнение рядов сопротивления москвичами.
Утром, после открытия рыночной торговли на Китай-городе, один из польских панов велел извозчикам идти помогать втаскивать пушки на башни. Извозчики отказались, поднялся шум, раздались крики. В Кремле находились несколько сот немецких наемников, перешедших к полякам. Услышав шум, они решили, что началось восстание, выскочили на площадь и стали избивать москвичей. Их примеру последовали поляки, и командир польского-литовского гарнизона Гонсевский приказал атаковать безоружных людей. В тот день только в Китай-городе было убито около семи тысяч человек.
… чуть позже, когда ополчение подойдёт к Москве, вместе с поляками в Кремле запрутся и будут отбиваться от народа в том числе и будущий царь Михаил Фёдорович Романов с матерью…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7653

СообщениеДобавлено: Ср Мар 21, 2018 4:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Кабала - жизнь в Новгороде во время шведской оккупации 1611—1617 гг.


"Документы Новгородского оккупационного архива 1611—1617 гг., хранящиеся в Государственном архиве Швеции, содержат подробную информацию о жизни в Новгороде во время шведской оккупации. По приходо-расходным книгам и отчетам многих городских учреждений и других организаций, по различным юридическим документам, по прошениям и соглашениям разного рода можно проследить экономические и социальные изменения, которые произошли в годы оккупации. По цифрам и записям этих документов можно воссоздать ежедневную жизнь горожан с теми огромными проблемами, которые возникли в ходе войны, голодом и тяжелым финансовым бременем по содержанию оккупационной армии.

16 июля 1611 г. Новгород был завоеван шведскими войсками под руководством генерала Якоба Делагарди. Вскоре после захвата города было подписано соглашение, согласно которому горожане переходили под покровительство шведского короля Карла IX и требовали, чтобы один из его сыновей был назначен новгородским князем и «государем всея Руси» — мы должны помнить, что это было так называемое Смутное время в России. Однако Карл IX умер в октябре того же года, и его старший сын взошел на шведский трон. Молодой король желал принять титул новгородского князя, но новгородцы не желали превращаться в подданных шведского короля и после некоторых переговоров его младший брат герцог Карл Филипп был объявлен формальным правителем Новгорода.

Юный принц так никогда и не появился в Новгороде — ему было лишь десять лет, и его мать, вдовствующая королева, не разрешила ему выезд в Россию. Тем не менее он был назван в нескольких документах как формальный правитель. В действительности исполнительная власть находилась в руках генерала Делагарди и русского воеводы князя Ивана Никитича Большого Одоевского. Гражданская администрация города была поручена шведскому приказу, возглавляемому шведским секретарем, которого именовали дьяком. Он-то и стал правителем города.

Однако подчиненные этому шведскому приказу прежние русские органы управления продолжали нормально действовать в течение всех лет оккупации. Таким образом, архивные документы содержат сведения, не только касающиеся особых условий времени оккупации, но и нормального функционирования городской администрации.

Оккупация привела к разорению некогда величественного города. Голландский дипломат, посетивший Новгород в 1616 г., описывает город, лежащий наполовину в руинах, со сгоревшими домами, монастырями и церквами, с резко сократившимся населением; горожане либо умирали от истощения и болезней, либо бежали из города. Поразительный факт: от 20 тыс. жителей к концу оккупации осталось лишь несколько тысяч.

Стоит отметить, что в этих условиях эффективная гражданская администрация продолжала действовать до самого конца оккупации. Сделки и купчие составлялись профессиональными городскими подьячими, приходо-расходные книги велись в различных учреждениях, и толковые дьяки продолжали работать в приказах. Приходо-расходные книги дворцовой администрации, возглавляемой Делагарди и Одоевским, дают подробные сведения относительно доходов от налогов, уплачиваемых для поддержания оккупационных сил. Книги конфискаций перечисляют земли, которые были конфискованы в пользу формального правителя принца Карла Филиппа. Поступления серебра и монет записывались в книге Денежного двора, поступления от таможни — в таможенных книгах.

Хорошо утвержденное право новгородских горожан подавать прошения правительству осталось незыблемым во время оккупации, и большое число жалоб и челобитий в архиве показывает, что горожане пользовались этой возможностью. Они жаловались на дурное обращение шведских солдат, крестьяне — на высокие налоги и конфискацию лошадей и телег в пользу войска, что делало невозможной для них обработку земли. Требовали компенсацию за повреждение или утраченную собственность, и на обороте документов обычно была отмечена сумма, которую платила администрация. Один отчаявшийся собственник потерял возможность добраться до своего имения в Пскове из-за новых границ, установленных между городами. Старый и обнищавший, он просил денег для вступительного взноса в монастырь и денег на собственные похороны. На обороте документа помета: «дать один рубль на пострижение в монахи и на похороны».

Более мирный аспект жизни показывают приходо-расходные книги общественных бань, которые велись четыре года. Бани были открыты четыре дня в неделю и управлялись четырьмя ежегодно назначаемыми целовальниками, которые собирали деньги за посещение бань, обеспечивали все необходимое, в частности дрова и березовые веники, и в целом отвечали за деятельность бань. В бане работали один дьяк, водолей и два сторожа, которые отвечали за сохранность одежды посетителей. Продавец кваса снимал помещение для торговли этим напитком, и был наготове для тех, кто хотел использовать возможность проверить свою силу, и некий рудомет.

Число посетителей бань было довольно высоко, тем более принимая во внимание, что во многих домах имелись собственные бани. За один июньский день 1612 г. отмечено 550 посетителей. Однако по окончании оккупации число посетителей упало. Население сократилось из-за войны и голода, цены поднялись, и становилось все труднее и труднее добывать дрова и веники.

Еще один аспект повседневной жизни показывают приходо-расходные книги государственных кабаков. В первую зиму оккупации наблюдалось некоторое оживление торговли. Два кабака существовали до оккупации — один на Софийской стороне (на Щирковой улице), другой — на Торговой (на Рогатице). Эти два кабака были расширены и восстановлены, чтобы удовлетворить спрос внезапно увеличившегося населения. А с января 1612 г. действовал третий новый кабак, называвшийся Михайловым, а позднее Витковым.

Во главе кабака стоял голова, и два горожанина-целовальника избирались ежегодно для варки пива, получения спирта от его изготовителей и организации торговли горячительными напитками. Кабаки, кажется, имели много общего с обычным двором, как он представлен в купчих на дома, опубликованных и откомментированных Ингигерд Нордландер в 1987 г. Оборудование состояло из нескольких домов различного назначения. Два профессиональных писца-дьяка работали в специальном помещении — казенной избе. В каждом кабаке варили свое собственное пиво в специальной поварне, и мы можем проследить процедуру приобретения оборудования для поварни и установить расходы на покупку солода, хмеля и других ингридиентов.

Взгляд на внутреннее содержание «пишущей избы» дают некоторые материалы купчих. Самый первый расход в новом Михайловом кабаке составил 3 алтына и 2 деньги за икону, еще две иконы были куплены для других кабаков. Специальный список сосудов для питья дает представление о красных деревянных кубках и других сосудах различной формы и размера, которые употреблялись в кабаке. Наиболее общеупотребительным был «ставец», его покупали партиями по 50-100 штук за один раз, в целом 1100 штук за первый год. Как и в случае с общественными банями, приходо-расходные книги кабаков доказывают увеличение трудностей в оккупированном городе в связи с ростом цен и уменьшением объема продаж. Начиная с 1615 г. объемы продажи водки и пива очень низки, а с сентября 1616 г. работали только два кабака; кабак на Софийской стороне прекратил свое существование.

Пребывание в кабаках далеко не всегда было мирным. Картина жестокой драки случайно дошла до нас благодаря отчету Рогатицкого кабака за декабрь 1616 г. Драматические события изложены лишь для того, чтобы объяснить потерю 3 кружек водки стоимостью 25 алтын, когда кувшин был разбит шведскими солдатами, «убив целовальников Василия Вышеславцова да Сидора Покаречника». Однако исход инцидента, кажется, был менее драматичен, во всяком случае, для одной из жертв. Приходо-расходные книги показывают, что Василий Вышеславцев пережил смертельный удар, поскольку он снова отмечен в качестве целовальника двумя месяцами позже.

Торговля лошадьми была весьма оживленной в Новгороде. Одна из книг архива содержит 450 торговых договоров, касающихся торговли лошадьми, хотя книга велась лишь менее двух месяцев. Лошадьми торговали на определенном месте торга, где так называемый площадной подьячий составлял запись, давая при этом описание лошади со всеми ее пятнами и тамгами, шрамами, разорванными ушами и т. д. Указывались также размеры и масть хвоста, равно как и детально описывалась окраска шерсти. Богатство употребляемых определений: каждый цвет определялся по большому количеству оттенков — в целом более 60 — охарактеризовано мной в статье в «Скандо-Славике» 1985 г. Специальных торговых дней не существовало, торговлю вели каждый день недели, даже в воскресенье, и однажды было продано 40 лошадей за день.

Покупателей и продавцов тщательно обозначали по имени, титулу или роду занятий и месту жительства. Таким образом, список более 600 контрагентов дает нам срез населения города. Названия улиц и деревень легко идентифицируются, и мы получаем картину города, кипящего жизнью, где жители разных социальных слоев принимали участие в торговле. Среди дворян находим князя Гаврилу Нарымова, землевладельца Водской пятины, и еще 15 сынов боярских, живших в пятинах. Упомянуты и городские официальные лица, служившие в разных ведомствах. Швецы, сапожники, кузнецы, каменщики и иконописцы жили на различных улицах Торговой стороны. Можно встретить бобровника, скорняка, кожевника и рукавичника. Производство еды и питья представлено крестьянами, мясниками, огородниками, рыбаками и торговцами кваса и хмеля. Естественно для торговли упоминание извозчиков, равно как и отъезжих купчин. В колоритной толпе на торговой площади мы находим также длинный ряд священников и других церковнослужителей из различных церквей и монастырей в Новгороде и вокруг него. Упомянуты также 3 монаха, один колокольник и пекарь просфор — просвирник.

Цены на лошадей представляют интерес в связи с курсом денег в это время. Цены варьировались от 9, 7 или 6 рублей за молодого коня до 20-25 алтын за жеребенка или старую лошадь, но наиболее распространенная и абсолютная средняя цена была равна 2 рублям. С этой суммой прямо соотносилась сумма займа, так как обычно именно 2 рубля занимали, поступая в холопство и заключая кабальные договоры.

Кабала — это очень специфическая форма процедуры займа, которая была в употреблении в России в XVI и XVII вв. Отдельные лица занимали сумму денег (обычно 2 рубля) у состоятельных горожан и в уплату процентов за долг поступали на год на службу в дом кредитора. Должники обязывались уплатить долг в конце года, но поскольку кабальным людям не платили за работу, они обычно не были в состоянии уплатить, и обязательство службы возобновлялось. Условное рабство тогда превращалось в более или менее постоянное.

Когда кабальная грамота регистрировалась в Дворцовом приказе в присутствии кредитора, а также дьяка, который составлял договор, происходил и допрос. Заимщик должен был сообщить свой возраст, место рождения, занятие отца и рассказать о своей прежней деятельности. Дьяк заносил историю его жизни в кабальную книгу, дополняя ее более или менее подробным описанием внешности заимщика. В конце кредитор платил пошлину, и ему выдавался оригинал кабальной грамоты.

В архиве имеются 2 кабальные книги, в которых содержится 178 договоров за время с 1 сентября 1614 г. до 1 сентября 1616 г. Книги были опубликованы мною в 1982 г. в качестве моей докторской диссертации. Во время работы над этим материалом мне попались сведения об интересных людях первых лет XVII в. в Новгороде. Среди заимодавцев много влиятельных людей из известных семей и представителей городской администрации, купцов и других богатых горожан. Однако именно заимщики выступают в этих чисто формальных документах как необычайно живая галерея человеческих портретов с их печальной судьбой, переданной в коротких лаконичных записях писцов; да и внешность их описана в соответствии с четкой формой документа.

Подавляющее большинство кабальных записей касается мужчин и юношей. Многие из мужчин указаны с женой и детьми. В 178 договорах в обеих книгах только 31 женщина зарегистрирована самостоятельно как субъект права; из них 4 не замужем, остальные вдовы или покинутые жены. Самому молодому закабаленному — 10 лет, старшему — 70, но большинство находится в цветущем и наиболее продуктивном возрасте — от 20 до 40 лет. Только 1/3 кабальных людей родилась в Новгородской области, остальные пришли или из соседних городов или деревень, или из более удаленных мест, как Москва, Углич, Городец и Смоленск.

Высокие цены на продовольствие, голод и высокие пошлины часто приводятся как причины поступления в кабалу. Сапожник Мокейко Микитин отдает свою 17-летнюю дочь Матрену на службу мыльнику Кирилу Федорову, обеднев от налогов: «от тягла прихудав для хлебные дороговы отдает дочь ево». Матрена, по описанию, среднего роста с серыми глазами, черноволосая, круглолицая и курносая — «круглолика нос вскорюковат». Дальнейшая судьба юной Матрены выясняется из записи пятью месяцами позже. Теперь она поступает в кабалу как жена 25-летнего человека. Они поженились, будучи в службе у мыльника, но когда их хозяин умер, они были освобождены его вдовой, и теперь поступали на службу в дом другого хозяина.

Конфискация земли была страшной реальностью. 40-летний Дмитрий Гаврилов говорит дьяку, что он обеднял и нищенствовал с женой, после того как его участок земли был конфискован в пользу правителя. Размер его земельного участка — 1/4 обжи (обжа — единица земли, которая соответствовала тому количеству земли, которую один человек мог вспахать за один день). Печальная история Дмитрия начинается с того, что его юношей увели казаки и насильно рекрутировали в поход на Нарву. Позже он вернулся в Новгород, где его крестьянская жизнь резко изменилась. Дмитрий, по описанию, среднего роста, с темно-рыжими волосами, темно-серыми глазами, круглым лицом, прямым носом и маленькой подстриженной бородкой. Его служба в казацком войске оставила след в виде шрама от копья над правой бровью.

Как я упомянула выше, часть женщин кабальных книг — это покинутые жены, их несчастливая судьба описана лаконично: «Муж сшел безвестно». Но большинство женщин — вдовы 20-25 лет, и эти данные показывают, что девушки в то время выходили замуж совсем юными. Вдова 35 лет приводит с собой 20-летнего сына, а 25-летняя женщина дочь 10 лет.

Судьбы детей по кабальным книгам представляют мрачную картину нищеты. 17 детей в возрасте 10-17 лет имеют собственные кабальные грамоты. Некоторых из этих детей отдают в кабалу их родители. Самый младший — Якушко — 10 лет, которого из-за голода вынужден продать отец: «прокормиться ему с семею нельзя, и он для голода отдает сына своего Якушка».

Сирота Кирила, 11 лет, отдан в кабалу его дедом и бабкой, избным сторожем Васькой Пахомовым и его женой, как только они не смогли кормить его: «им ево кормити нечем». Описание рисует живой и трогательный портрет мальчика: круглое детское личико («лицом кругл») имеет след от пореза над правой бровью, и на левом бедре два шрама от укуса собаки: «два рубчика на левом стегне собака выхватила».

Кончаю портретом 13-летнего Иванки Остафьева, поскольку записи под разными числами, касающиеся его, ненамеренно дают информацию о службе кабального человека. 16 ноября 1615 г. Иванко поступает на кабальную службу в дом князя Ивана Ивановича Большого Одоевского.
Мальчик умеет писать и подписывает свою кабальную грамоту в книге аккуратными печатными буквами: «к сим кабальным книгам заимщик Иванко Остафьев руку приложил». Через полгода мы снова встречаем Иванку. Старый князь умер, и Иванко подписывает новый договор на службу его сыну. Он снова ставит свою подпись на кабале — на этот раз его почерк легок и бегл, почти элегантен. Очевидно, он учился читать и писать у отца «житничного сторожа», и кажется вероятным, что его учение применялось для выполнения письменных работ в доме князя, поскольку его почерк так заметно улучшился за 6 месяцев службы. В книгах встречаемся еще с 7 грамотными кабальными людьми, и, я полагаю, мы можем допустить, что это их умение использовалось для письменной работы в обществе, где такое количество явлений повседневной жизни регистрировалось."



X.Сюндберг Жизнь в Новгороде во время шведской оккупации 1611-1617 гг.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Visitor Map
Create your own visitor map!


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
subRebel style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS