Список форумов
СЛАВЯНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Московия
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История
Предыдущая тема :: Следующая тема  

"Московия" это:
Историческое самоназвание России до Петра Первого
13%
 13%  [ 5 ]
Чужой иностранный термин 16-17 веков, неизвестный в самой России
86%
 86%  [ 31 ]
Всего голосов : 36

Автор Сообщение
Arsen
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 17.08.2009
Сообщения: 6820

СообщениеДобавлено: Вс Июл 23, 2017 12:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Описание Московии при реляциях гр. Карлейля.

Москвичами называются по преимуществу те, которые живут в провинции, называемой также Московией. Они производят свое название (что довольно вероятно) от Мосоха (Mнение это было сильно распространено в то время; оно занесено из Польши. Мы его встречаем даже в Синопсисе Инокентия Гизеля (1661 г.), который служил руководством до времен Ломоносова.). Об этом упоминается у Лукана (Pharsale Lucain) и у Плиния. В настоящее время под именем Москвичей разумеют не только жителей Московской провинции, но вообще всех русских русского происхождения, исключая только тех, которые находятся в зависимости от польского правительства. Им еще, впрочем, дают имя русских (Russes et Russiens), что и я сам нередко делал, в своих донесениях. Наконец, как под именем Московии разумеют обыкновенно все государство русское, так точно и под именем москвичей разумеют всех живущих в стране, исключая только тех, которые имеют свой самостоятельный язык, а именно: Лапландцев на севере («Lapons»), Самоедов [13] (Jamoiedes) на востоке и Татар (Tartares) на юге. Их, конечно, не следует называть Москвичами, так как они говорят совершенно другим языком. По этой причине и я, говоря о Московии, не принимаю во внимание эти три народа.
Язык Москвичей — язык древнеславянский, которым говорят еще и другие народы, а именно: в Ливонии (Livonie), Польше (Pologne), Силезии (Silesie), Богемии (Воhemе), Моравии (Moravie) и в одной части Венгрии (Hongrie), Истрии (Istrie), Славонии (Esclavonie), Дании (Dace), Этере (Epire), Грузии (Georgie) и Мингрелии (Mingrelie) (последние две провинции находятся в Азии), также в войске турецком (milice de Turc). Язык этот распространен во всех поименованных странах больше завоеваниями сарматов (которые назвали своих побежденных именем славян), чем торговлею и другими сношениями. Наконец во всех этих странах язык древнеславянский более или менее изменен и испорчен, по мере того, как он в последующее время смешивался с другими языками. Алфавит его состоит из [15] сорока букв, вследствие чего есть множество букв созвучных и двойных; их шрифт сходен с греческим.

_________________
Благодарю тебя, Боже, что я не свидомый окраинец
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
D.N.
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 06.10.2012
Сообщения: 2686
Откуда: Россия

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 05, 2017 5:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Сэмюэл Пипс, известный по своему дневнику 1660-1669 годов, о России:

16 сентября 1664 года
В Мурфилдсе встретил мистера Парджитера, с коим долго гуляли по полям <...>, беседуя главным образом о России, каковое государство, по его словам,-место весьма печальное. И хотя Москва город громадный, люди там живут бедно, дома, между коими огромные расстояния, тоже бедные, даже государь и тот живет в деревянном доме; занятия же его сводятся к тому, что он напускает на голубей ястреба, который гонит их миль на десять - двенадцать, после чего бьется об заклад, какой из голубей быстрее вернется домой. Всю зиму сидят по домам, некоторые играют в шахматы, остальные же пьют. Женщины там ведут жизнь рабскую. Во всем дворце не найдется, кажется, ни одной комнаты, где бы было больше двух-трех окон, из них самое большое не больше ярда в ширину или в высоту - дабы зимой тепло было. От всех болезней там лечатся парильнями; те же, кто победнее, забираются в заранее нагретые печи и там лежат. Образованных людей мало, по-латыни не говорит никто, разве что министр иностранных дел, да и тот по случайности.
=========
in Moorefields and bought a large pair of compasses, and there met Mr. Pargiter, and he would needs have me drink a cup of horse-radish ale, which he and a friend of his troubled with the stone have been drinking of, which we did and then walked into the fields as far almost as Sir G. Whitmore’s, all the way talking of Russia, which, he says, is a sad place; and, though Moscow is a very great city, yet it is from the distance between house and house, and few people compared with this, and poor, sorry houses, the Emperor himself living in a wooden house, his exercise only flying a hawk at pigeons and carrying pigeons ten or twelve miles off and then laying wagers which pigeon shall come soonest home to her house. All the winter within doors, some few playing at chesse, but most drinking their time away. Women live very slavishly there, and it seems in the Emperor’s court no room hath above two or three windows, and those the greatest not a yard wide or high, for warmth in winter time; and that the general cure for all diseases there is their sweating houses, or people that are poor they get into their ovens, being heated, and there lie. Little learning among things of any sort. Not a man that speaks Latin, unless the Secretary of State by chance.
https://www.pepysdiary.com/diary/1664/09/


5 сентября 1662 года
О сэре Джероме Боузе, посланнике королевы Елизаветы к русскому государю, есть немало любопытных историй. Как-то, подымаясь в царские покои, он пропустил вперед себя нескольких вельмож, которых вскоре спустили с лестницы, причем с такой бесцеремонностью, что они, пересчитав головами все ступеньки, вскоре скончались. Когда же поднялся он, в дверях от него потребовали снять шпагу, на что он заявил, что, раз хотят его шпагу, пусть возьмут и башмаки; с этими словами он разулся и послал за ночной рубашкой, чепцом и шлепанцами и в таком виде предстал перед государем. Когда же в другой раз государь, дабы продемонстрировать нашему послу, с каким презрением он относится к своим подданным, велел одному из них выпрыгнуть в окно и тот на глазах у посла сломал себе шею, сэр Джером заметил, что его государыня использует шеи своих подданных с большей пользой и искусством. Дабы доказать, на что способны подданные Ее величества, он бросил царю перчатку и призвал всех дворян выступить на защиту их повелителя против его королевы. С того самого дня имя сэра Джер. Боуза окружено было в той стране почетом и славой.
=======
And among other pretty discourse, some was of Sir Jerom Bowes, Embassador from Queene Elizabeth to the Emperor of Russia;1 who, because some of the noblemen there would go up the stairs to the Emperor before him, he would not go up till the Emperor had ordered those two men to be dragged down stairs, with their heads knocking upon every stair till they were killed. And when he was come up, they demanded his sword of him before he entered the room. He told them, if they would have his sword, they should have his boots too. And so caused his boots to be pulled off, and his night-gown and night-cap and slippers to be sent for; and made the Emperor stay till he could go in his night-dress, since he might not go as a soldier. And lastly, when the Emperor in contempt, to show his command of his subjects, did command one to leap from the window down and broke his neck in the sight of our Embassador, he replied that his mistress did set more by, and did make better use of the necks of her subjects but said that, to show what her subjects would do for her, he would, and did, fling down his gantlett before the Emperor; and challenged all the nobility there to take it up, in defence of the Emperor against his Queen: for which, at this very day, the name of Sir Jerom Bowes is famous and honoured there.
https://www.pepysdiary.com/diary/1662/09/


27 ноября 1662
В присутствие, где пробыли до полудня, а затем — на Тауэр-хилл наблюдать за въездом в город русского посольства (русское посольство Истра Прозоровского и Ивана Желябужского), в честь которого по улицам выстроили музыкантов, а также королевскую гвардию; собрались и зажиточные горожане в черных бархатных сюртуках и золотых цепях, тех самых, в которых приветствовали они возвращение государя; но посольства не было, и мы вернулись домой обедать. Отобедав, услышал, что процессия наконец двинулась, направился к пересечению Грейшес-стрит и Корн-хилл и оттуда <...> очень хорошо все разглядел. Сам посол сидел в карете, и его я не видал, зато видел свиту в длинных одеждах и меховых шапках — красивые, статные, у многих на вытянутой руке ястребы — в подарок нашему королю. Но, Боже, сколь же нелепо выглядим мы, англичане, подвергая осмеянию все, что представляется нам непривычным!
=======
Up, and put my people to perfect the cleaning of my house, and so to the office, where we sat till noon; and then we all went to the next house upon Tower Hill, to see the coming by of the Russia Embassador; for whose reception all the City trained-bands do attend in the streets, and the King’s life-guards, and most of the wealthy citizens in their black velvet coats, and gold chains (which remain of their gallantry at the King’s coming in), but they staid so long that we went down again home to dinner. And after I had dined, I heard they were coming, and so I walked to the Conduit in the Quarrefowr,1 at the end of Gracious-street and Cornhill; and there (the spouts thereof running very near me upon all the people that were under it) I saw them pretty well go by. I could not see the Embassador in his coach; but his attendants in their habits and fur caps very handsome, comely men, and most of them with hawkes upon their fists to present to the King. But Lord! to see the absurd nature of Englishmen, that cannot forbear laughing and jeering at every thing that looks strange.
https://www.pepysdiary.com/diary/1662/11/


Последний раз редактировалось: D.N. (Вт Мар 27, 2018 11:07 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7748

СообщениеДобавлено: Вс Янв 28, 2018 5:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Великая, Малая и Белая Русь в XIII-XVI веках.

"В 1300 г. митрополит Максим (родом грек) перенес, после татарского набега, свою резиденцию из разоренного Киева в Великий Владимир на Клязьме. По словам Голубинского, раньше «Киев был нейтральным между двумя русскими великими княжениями — владимирским и галицким, так что пока столица митрополитов оставалась на старом месте, они могли быть митрополитами обеих частей всея Руси. Но когда Максим перенес столицу во Владимир, великое княжество галицкое оказалось в церковном отношении уже не равноправным с первой частью митрополии, а только как бы некоторым к ней придатком». Великий князь галицкий Лев Данилович, сын «короля русского», стал добиваться особой митрополии для своих областей. Он умер в 1301 г., и особой галицкой митрополии добился его сын Юрий I в первые же годы своего княжения. Это произошло, согласно греческой записи, в 1305 г. при императоре Андронике II и патриархе Афанасии Глике (1304—1312). Новая митрополия стала официально называться Галицкою, тогда как за митрополитом во Владимире остался титул «Киевского и всея Руси». Однако в просторечии галицкую митрополию стали, вероятно, сейчас же называть «митрополиею Малой Руси», в отличие от «митрополии Великой Руси», сохранившей большее число епархий.

Это ясно видно из другой греческой записи начала XIV века: «Было в Великой России 19 епархий: теперь же их осталось 12. Когда епархия Галиции была возведена на степень митрополии царем Андроником по царским хрисовулам и патриаршим писаниям при патриархе кир-Афанасии, то подчинились галицкой митрополии следующие епархии: Володимеря, Перемышля, Луцка, Турова и Холма».

Из обоих текстов ясно, что «Великою Россиею» в представлении греков была некогда вся огромная Россия как единое целое. Когда же из этого целого выделилась меньшая часть (Галицкая и еще пять епархий из 19), то эта часть получила название «Малой», а за оставшейся, большей частью сохранилось название «Великая».

Как видно из этого перечня, деление это было чисто политическим, а не этнографическим. К Малой России были отнесены епархии юго-западные, подчиненные великому князю галицко-володимирскому. В Великой России остались не только Великий Новгород и Великий Владимир, но и Смоленск, Полоцк, Киев и епархии около Киева: Чернигов, Переяславль, Белгород.

В 1317 г. великий князь Гедимин добился нового уменьшения митрополии Великой России. По его требованию при патриархе Иоанне Глике (1315—1320) была создана православная митрополия Литвы со столицей в литовском Новгородке — Малом Новгороде. Этой митрополии, о делах которой мы почти ничего не знаем, вероятно, подчинились те епархии, которые непосредственно зависели от Литвы, т. е. Туров, Полоцк, а затем, может быть, и Киев. В греческой записи по этому поводу говорится, что Литва была раньше «епархией Великой России; столицей ее был Малый Новгород». Название столицы способствовало тому, что и эту митрополию, оторвавшуюся от Великой России, стали причислять к «Малой России».

Но название «Малая Русь» оставалось преимущественно за галицко- волынскими областями. Хотя ее великие князья продолжали именоваться, по традиции Романа и Даниила, князьями и господарями «Русской земли», даже «Всей Русской земли» (duces totius terrae Russiae в 1316 г., dominus terrae Russiae в 1320, dux et dominus Russiae в 1334. г.), а на печатях даже продолжали носить титул «короля Руссии» (Rex Russiae) — грамоты 1316, 1325, 1327, 1334 и 1335 гг.31, однако несоответствие этого пышного титула скромной действительности бросалось в глаза: и Юрий I (1301—1315), и его сыновья Андрей и Лев II (ум. в 1322), и его внук по женской линии Юрий II, Болеслав Мазовецкий (1322—1340), нося эти титулы, владели лишь Галицкой и Волынской землями, т. е. десятой частью великой Русской земли. Остальное пространство составляло далекую северо- восточную «Великую Русь» и в небольшой части принадлежало Литве.

Если галицкая митрополия с 1305 г. стала называться «Малою Русью», то естественно было то же название применить и к Галицкой Руси. Так, это название промелькнуло в польском документе 1327 г.: латинское церковное послание говорит о католической церкви, «находящейся в пределах Малой Галиции, называемой Русью, в городе Владимире». Очевидно, переписчик перепутал названия, и надо читать: «в пределах Малой Руси, называемой Галицией», ибо никакой Малой или Великой Галиции нам нигде не встречалось.

Особенно знаменательно то, что последний галицкий князь Юрий-Болеслав в своей грамоте к тевтонскому великому магистру, посланной 20 октября 1331 г. из «Малого Владимира» Волынского, говорит о себе: «Мы, Юрий, божиею милостью природный князь всей Малой Руси», хотя печать на этой грамоте имеет с одной стороны надпись: «Sigillum domini Georgii regis Rusie», а с другой: «sigillum domini Georgii ducis Ladimerie». В торжественной международной грамоте термин «Малая Русь» появился как логический вывод из несоответствия между территорией небольшой Галицко-Волынской области и пышным наследственным титулом, отзвуком притязаний Романа и Даниила на власть «самодержца всея Руси» или ее «короля». В международных отношениях Юрий II сам решил ввести реальный титул «князь всей Малой Руси».

Итак, при последних галицко-волынских князьях термин «Russia Minor» стал последовательно означать и митрополию юго-западной Руси и политический организм Галицко-Волынской области, отделенной от Великой Руси широкой полосой литовских владений...

В XV в. северо-восточную Русь все чаще начинают называть «Белая Русь». Этот термин восточного происхождения обозначает «вольную, великую или светлую» державу, тогда как противоположный ей термин «черная», которым в это время иногда называли Литовскую Русь, значит «подчиненная, меньшая» страна.

Все же и название «Великая Русь» продолжает держаться в XV в., особенно у иностранцев, которым нужно было различать два русских политических организма. Сами же русские продолжали упорно именовать себя просто «Русью», «русином», «русскими людьми».

Понятие «Великая Русь» известно немцам. Так, в 1413 г. магистр Ливонского ордена пишет великому магистру в Пруссию, что Витовт сговорился против них с Псковом, Новгородом и с Великой Русью (mit den grossen Reussen). Любопытно, что великий магистр, сообщая об этом чешскому королю, пишет, что Витовт заключил союз с Псковом, Великим Новгородом и со всем русским языком (der ganzen Russchen Zunge) и что придется воевать «с Белою Русью» (mit den Weissen Russen). Следовательно, то, что ливонский магистр называет Великой Русью, для великого магистра есть «Белая Русь». И то и другое название обозначает северную Русь.

Французский путешественник Жильберт де Ланнуа, посетивший в том же 1413 г. Великий Новгород, говорит: «У русских в Великой Руси нет иных государей, кроме тех по выбору, как того хочет народ». Следовательно, и он понимает под Великою Русью область Новгорода и Пскова.

Также и на итальянских географических картах того времени можно найти название «Великая Россия», относящееся к северо-восточной Руси. Например на карте Андрея Бианки 1436 г, стоит надпись «Imperio Rosi Magno». Греческая огласовка надписи дает основание предполагать, что итальянские моряки узнали это имя от византийцев.

Даже поляки, вообще старавшиеся называть Московско-Суздальскую Русь Московией, иногда пользуются термином «Великая Русь». Так, известный историк Ян Длугош, закончивший свой труд к 1480 г., рассказывает, что р. Березина «вытекает из болот Великой Руси около г. Полоцка» (ex paludibus et desertis Russiae Maioris prope oppidum Poloczko). И в том и другом случаях термин «Великая Русь» соответствует равнозначащему ему термину «Белая Русь». Так, на итальянских картах XV в., например у фра-Maypo в 1459 г., Московско- Новгородская Русь названа «Rossi Bianca», на карте Птоломеуса найдем «Russia Alba sive Moscovia». А за сто лет до Длугоша польский историк Ян Чарнковский (умер в 1384 г.) назвал Полоцк белорусской крепостью (in quodem castro Albae Russiae, Poloczk dicto).

В XV веке название «Великая Русь» значит то же, что и «Белая». Обоими этими терминами изредка пользуются и русские, хотя гораздо чаще называют свою страну просто «Русскою землею» или «Русиею». При этом не всегда легко определить объем понятия «Великая Русь». Так, когда митрополит Фотий в 1410 г. говорит великому князю Василию Дмитриевичу, что «Бог тебя, великого князя, на престоле отеческом показа, предстателя Великиа всеа Руси дарова», то нам неясно, подразумевает ли он действительно подчиненную ему «Великую», т. е. Московско-Новгородскую, Русь в политическом смысле или умопостигаемую, великую, «Всю Русь» в ее церковно-национальном понимании.

«Повесть о Флорентийском соборе», писанная около 1440 г., влагает в уста византийского царя просьбу подождать русское посольство, «яко восточнии земли суть Рустии и большее православие и вышьшее христианство Белые Руси, в них же есть государь великий, брат мой Василий Васильевич». А дальше, рассказывая о прибытии русских иерархов, та же повесть говорит: «…а людей было много, сто с митрополитом Исидором, более всех, занеже славна бе земля та и фрязове зовут ее Великая Русь». Русские церковные писатели XV века (как митрополит Фотий), говоря «Великая вся Русь», скорее понимали под этим названием всю страну, населенную православным русским народом. Так, и бывший митрополит киевский Спиридон-Савва (сидевший в Киеве в 1476—1477 гг.) в своем «послании о Мономаховом венце», писанном в Кирилло-Белозерском монастыре после 1513 г., смешивает понятия «вся Русь» и «Великая Русь». Он восхваляет «самодержца и царя Великия Росия Василия Ивановича» как прямого потомка Владимира Мономаха, а о последнем говорит: «…наречен Мономах, и царь Великия Росия». В первом случае термин «Великая Росия» обозначает реальную бóльшую часть, во втором — великое идеальное целое. Но эта расплывчатость могла быть и намеренной: бывший киевский митрополит, отъехавший в Москву как ее сторонник, как идеолог воссоединения Руси, в этом послании мог подчеркнуть права Василия III на наследие Мономаха, бывшего «царем Великия Росия», т. е. всей Русской земли. Таким же царем должен стать и его потомок — Василий III.

Однако постепенно термин «Великая Россия» все чаще применяется к Московско-Новгородской Руси. Так, монах Илия переписал книгу в 1539 г., в царствование Иоанна IV, «самодержца всея Великия Росии… в Великом Новгороде Великия Росия», а другую — в том же году, «в славном граде Пскове Великия Русия».

В послесловии к «Апостолу», первой книге, напечатанной Иваном Федоровым в Москве в 1564 г., упоминается «Великая Росия». Напечатав в 1581 г. на Волыни Острожскую библию, Иван Федоров подчеркнул в ее предисловии, что он родом из Москвы.

Термином «Великая Русь» пользуется и князь А. М. Курбский. В своей «Истории великого князя Московского», писанной на Волыни в 1578 г., он говорит: «Во всей Великой Руси… по всей Святорусской земле таков пожар лютой возгорелся», подразумевая под «Великой Русью» именно Московскую, подчиненную Грозному царю Русь.

В чине венчания на царство Федора Иоанновича в 1584 г. официально названа «Великая Росия»61. «Государя и самодержца всея Великия Росия» царя Федора называет также надпись на пушке, вылитой Андреем Чеховым в 1586 году.

Конечно, это выражение означает не пространственное величие Русской земли, а подчиненную московским Рюриковичам бóльшую, северо-восточную часть России, в отличие от Руси зарубежной."
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7748

СообщениеДобавлено: Сб Фев 10, 2018 4:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Хроника московской семьи XVI века.

"Мы мало знаем о повседневной жизни людей русского средневековья. Благодаря раскопкам археологов и старинным миниатюрам нам известны одежда и жилища, оружие и посуда, даже детские игрушки, но куда труднее проникнуть в чувства людей, их обычаи, привязанности, семейные отношения. А ведь это тот фон, на котором разыгрывались известные нам по учебникам большие исторические события...Плотный занавес скрывает от нас лица людей средневековья — тех, кто участвовал в исторических событиях, кто порой творил историю. Но к счастью, иногда удается найти в этом занавесе щель, заглянуть в ту далекую жизнь. Документы, о которых пойдет здесь речь, позволяют нам восстановить семейную хронику москвичей XVI века.

Первый персонаж нашей хроники — протопоп Василий Кузьмич. Во времена Василия III (1505—1533) он был настоятелем придворного Благовещенского собора в Московском Кремле. Должность исключительно высокая: ведь благовещенский протопоп считался «духовным отцом» великого князя, перед ним государь исповедовался в своих грехах, от него же получал их «отпущение». Недаром один из преемников Василия Кузьмича — знаменитый Сильвестр в юные годы Ивана Грозного был фактическим соправителем государства и, по словам современников, «указывал» самому митрополиту. Василий Кузьмич умер незадолго до кончины своего духовного сына — около 1532 года и перед смертью по обычаю написал завещание («духовную»).

В духовной были назначены пять душеприказчиков, призванных следить за выполнением предсмертной воли завещателя. Четверо из пяти всего год-полтора спустя участвовали в составлении завещания самого Василия III: это дядя великой княгини князь Михайло Львович Глинский, боярин Михайло Юрьевич Захарьин, любимец Василия III тверской дворецкий Иван Юрьевич Шигона-Поджогин и дьяк (в те времена — крупный государственный чиновник) Григорий Никитич Меньшой-Путятин.2) С тремя из них, как с наиболее доверенными людьми,— с Глинским, Захарьиным и Шигоной — Василий III совещался перед самой смертью. Поистине удивительна близость окружения духовных отца и сына — протопопа и великого князя всея Руси!

Василий Кузьмич оставлял двоих детей — сына Ивана Протопопова и дочь Евфимию, которая вышла замуж за отпрыска одного из самых аристократических родов — князя Ивана Михайловича Мезецкого. Князья Мезецкие — удельные владетели города Мезецка, или Мещовска, на юго-западной окраине тогдашнего Русского государства (ныне — в Калужской области), — лишились своего княжества при Иване III: он отнял Мезецк у последнего удельного князя Михаила Романовича и дал ему взамен большую волость Алексин в Стародуб-Ряполовском уезде (ныне — неподалеку от города Коврова во Владимирской области). Младший сын Михаила Романовича стал зятем протопопа.

По службе князь Иван не продвинулся, вероятно не отличаясь ни особым умом, ни лихостью: во всяком случае, несмотря на родство с духовником великого князя, его имя ни разу не упоминается в «разрядных книгах», куда записывали назначения на все более или менее важные должности. Денежные дела князя были не в лучшем состоянии, и ему пришлось, поступившись аристократической спесью, перейти на иждивение тестя. С неприкрытой плебейской гордостью Василий Кузьмич пишет в духовной: «А зять мой князь Иван жил у меня на дворе тринатцать лет, ел-пил все мое… А служил зять мой государю службы все моею подмогою».

Этот последний момент нуждается в разъяснении: дело в том, что служилый человек снаряжался на службу за свой счет. Он должен был иметь боевых коней, оружие, кольчугу. Вооружены и на конях были и его «люди» — холопы, которых он был обязан брать с собой в поход. От качества снаряжения зависела жизнь воина. К тому же князю было неприлично показаться на непородистой лошади, с простым, неукрашенным оружием. Вот почему протопоп «покупал зятю своему на свои деньги доспех про него и на люди его, и кони».

К моменту брака оказались изрядно запутанными и земельные дела князя: он заложил свою долю отцовских вотчин. Тесть их выкупил, но в духовной аккуратно пометил двухсотрублевый долг зятя. Пользовались поддержкой нового родича и братья И.М. Мезецкого: они были должны протопопу в общей сложности 108 рублей...

Брак Евфимии Протопоповой и Ивана Мезецкого был выгоден для обеих сторон. Разорившийся аристократ получал поддержку богатого тестя-плебея. Для Василия же Кузьмича открывались возможности приобрести вотчины князей Мезецких. У протопопа, естественно, родовых вотчин не было, но он интенсивно их скупал. Вдове Марфе он завещал купленное у И. Пахомова село Борисоглебское, а сыну — купленные у Г. Измайлова село Копцово и деревню Вельяминове Но самую крупную операцию провел протопоп Василий с вотчинами Мезецких. Около 1523 года князь Иван купил у трех своих старших братьев за 530 рублей с доплатой в виде трех куньих шуб (поношенная кунья шуба стоила тогда около 4 рублей, следовательно, общая цена составляла около 540-550 рублей) их доли в общей суздальской вотчине, селе Глумове, и тут же заложил тестю и шурину Ивану Протопопову все четыре доли (купленные три и свою) всего за 300 рублей.

На первый взгляд сделка странная. Купив три четверти вотчины более чем за 500 рублей, князь Иван тут же закладывает все владение всего за 300, теряя, таким образом, и вотчину, и около 250 рублей, да к тому же принимает обязательство платить проценты. Но из духовной Василия Кузьмича мы узнаем, что заниженная сумма заклада была актом благодеяния зятю. Глумово купил сам протопоп, но только на имя зятя. Чтобы получить село себе, князь Иван должен был вернуть тестю не всю сумму, а только часть — 300 рублей. К тому же Василий Кузьмич завещал Глумово дочери и зятю, а сыну Ивану — лишь те земли, ранее не распаханные и не освоенные, которые освоил уже сам протопоп. Так Василий Кузьмич сумел наделить дочь приданым, затратив лишь деньги, но не потеряв ничего из ранее приобретенных вотчин.

За исполнение обязанностей настоятеля придворного собора Василий Кузьмич получил два сельца в поместье. В духовной он обращается к самым влиятельным из своих душеприказчиков — к князю М.Л. Глинскому и к боярину М.Ю. Захарьину с просьбой «самим жаловати, а государю печаловатись, чтобы государь пожаловал того поместейца у жены моей и у сынишки не велел взяти». Просил протопоп не отнимать у наследников и другого «государева жалованья» — двора в Кремле, на котором он «поставил полату». Но заступничество душеприказчиков вскоре уже не могло помочь: в 1534 году, через восемь месяцев после смерти Василия III, Елена Глинская, правившая страной от имени своего малолетнего сына Ивана IV, заточила в темницу своего властного дядю Михаила Львовича. Попал тогда же в опалу и М.Ю. Захарьин. В последующих семейных документах поместья не упоминаются, а вдова протопопица жила уже не в Кремле, а в «городе в Китае у Мироносиць»...

Возникает естественный вопрос: где источники столь большого богатства протопопа, который был в состоянии и скупать вотчины, и содержать зятя? К тому же протопоп давал в долг крупные суммы. Если сам он остался должен 324 рубля, главным образом за купленные и неоплаченные товары (мед, жемчуг, оклад, камка, кони для зятя), то ему были должны 959 рублей. Среди должников Василия Кузьмича было немало высших аристократов. Даже большое денежное содержание и подарки духовного сына вряд ли могли обеспечить такие расходы.

Вероятно, должность великокняжеского духовника открывала возможности для влияния на государя. Отсюда — обращения За заступничеством, «печалованием» к влиятельному протопопу и «посулы» (так тогда деликатно называли взятки) за это «печалование». Может быть, долги некоторых аристократов — это «посулы»? Ведь «посул» — это не то, что уже дали, а то, что только обещали, «посулили». Вот, например, князь Иван Дмитриевич Пенков: он остался должен Василию Кузьмичу 120 рублей. Вскоре после брака великого князя Пенков женился на сестре Елены Глинской и тем упрочил свое положение при дворе. Вряд ли судьба сестры великой княгини могла быть решена без участия государева духовника. Вот и повод для «посула»!

Семейную хронику продолжает духовная вдовы протопопа — Марфы. Она пережила мужа почти на три десятка лет: духовная была предъявлена для утверждения после смерти протопопицы в 1561 году. Из духовной узнаем, что у четы Мезецких родилась дочь — княжна Авдотья, которой ко дню смерти деда исполнился год и 20 недель. Вскоре умерли и ее родители, и внучка осталась «маленька» на руках у бабушки-протопопицы. Родилась княжна Авдотья, следовательно, около 1530—1531 годов.

Когда внучка подросла, пришла пора подумать и о замужестве. В брак тогда вступали рано: девушки — лет в 15-16, юноши — в 16-20. Бабушка и второй опекун княжны Авдотьи — ее дядя Иван Протопопов «зговорили с Васильем с Михайловичем с Воронцовым за его брата за Ивана за Михайловича». Братья принадлежали к одному из стариннейших и влиятельных боярских родов, обладали огромными богатствами. Словом, партия для княжны была неплохой. Этот сговор не мог состояться позднее июля 1546 года. Дело в том, что тогда Воронцовы попали в опалу. По доносу дьяка Григория Гнильевского (кстати, как все связано в нашей хронике: протопоп Василий был должен Гнильевскому 4 рубля) боярин Василий Михайлович Воронцов был 21 июля 1546 года казнен, а сам жених, Иван Михайлович, арестован и «неодинажды был на Коломне на пытке», все имущество братьев было конфисковано.

Впрочем, брак расстроился еще до опалы жениха. «И по грехом моим, вражьего споною внука моя за Ивана не похотела», — пишет в духовной бабушка Марфа. Если бы отказ был вызван арестом жениха, то, вероятно, «не похотела» бы прежде всего сама бабушка, да и не пришлось бы платить неустойку — «заряд». Он выражался во внушительной сумме — 500 рублей, для его уплаты бабушке и дяде пришлось продать два села.

К началу 1546 года Авдотье было не больше 16 лет. И тем не менее она сумела настоять на своем, пустив в ход то оружие, которое вряд ли бы ей помогло, не будь она круглой сиротой при любящей бабушке и бездетном дяде, — Авдотья выплакала отказ от брака: «Яз, Марьфа, за своею внукою заплатила заряд пятьсот рублев ее для слез»,— сообщает протопопица. Впрочем, и после продажи сел (продали те, что в свое время прикупил протопоп) Авдотья оставалась не только знатной, но и богатой невестой: в ее руках была сосредоточена значительная часть стародубских вотчин князей Мезецких.

Мужем княжны стал князь Юрий Иванович Шемякин-Пронский. Брак благословил и дядя, смирившийся с потерей двух сел из-за слез племянницы: он даже подарил Авдотье к свадьбе драгоценности покойной жены. Брак с Ю.И. Пронским, вероятно, последовал вскоре за расторжением помолвки с Воронцовым: муж Авдотьи, князь Юрий, впервые упоминается как раз в эти годы — в числе других юных аристократов стольником осенью 1546 года, а затем в 1547 году как участник свадебных торжеств при бракосочетаниях Ивана IV и его брата Юрия.

Связаны ли между собой разрыв Авдотьи с Воронцовым и брак с Юрием Пронским? С абсолютной уверенностью этого нельзя утверждать, но такая связь вполне вероятна: отказ Воронцову психологически объясним стремлением к браку с другим, любимым человеком. Ведь в те времена жених, которого подыскала родня, — явление обычное. Если это так, то перед нами редчайший случай, когда русская девушка XVI века смогла не только отказаться от навязанного старшими родственниками брака, но и настоять на браке по любви.

Материально брак с Ю.И. Пронским вряд ли был выгоден Протопоповым и Мезецким; скорее, в нем мог быть заинтересован жених: о вотчинах его семьи не сохранилось сведений, а Авдотья в духовной распоряжалась лишь своими наследственными землями и не упоминала вотчин мужа. У князя Юрия, вероятно, были лишь поместья под Тарусой: он числился на почетном месте в списках служилых людей этого уезда. Материальное положение князя Пронского было не лучшим, чем у его покойного тестя — князя Мезецкого. По словам Марфы Протопоповой, «что есмя давали зятю своему приданово, и в суду (т.е. в ссуду. — В.К.) деньги, и платья, и кони, и то зять наш прослужил на царьской службе».

Царская служба Ю.И. Шемякина-Пронского и впрямь была весьма активной, молодым супругам нечасто удавалось видеться. Князь Юрий Иванович с полным основанием мог бы отнести к себе слова другого воеводы тех лет — князя Андрея Курбского, писавшего, что он мало мог видеть родителей, жить с женой, был «всегда в дальноконных градех», вдали от родины и «ополчяхся» там против врагов. В качестве царского оруженосца — «рынды» князь Юрий участвовал в трех походах в 1549—1550 годах, с октября 1550 года служил воеводой в Нижнем Новгороде, а с июля 1551 года — неподалеку от родового гнезда, на реке Проне в городке Михайлове. Оттуда он осенью того же года отправился в Рязань в связи с известием о предстоящем набеге нагайских мурз. В 1552 году он возглавил семитысячный передовой отряд («ертоул») в победоносном казанском походе и непосредственно участвовал в штурме города. Его храбрость особо отмечает А. Курбский. В октябре 1553 года князь Юрий снова на службе — воеводой в Рязани в боевой готовности для похода на Астрахань. Этот поход он и возглавил в апреле 1554 года. Войска Ю.И. Пронского взяли Астрахань и посадили на ханский престол сторонника мирных отношений с Русью Дербыша-Али. Около 1555 года Юрий Иванович получил чин боярина, но в том же году умер. Если считать, что в 1546 году ему было не больше 17-18 лет (Курбский называет его «юношей» при описании взятия Казани), то прожил он всего лет 26-27. Брак продолжался лет восемь.

Княгиня Авдотья осталась вдовой в возрасте 24-25 лет. Детей у нее не было. Молодые богатые вдовы в XVI веке обычно либо выходили замуж, либо уходили в монастырь. Княгиня Авдотья не стала монахиней, но и замуж не вышла: еще один довод в пользу предположения, что основой ее брака была любовь.

Около 1565 года Авдотья, вероятно чувствуя приближение смерти, написала духовную. Она простила долги двоюродному брату князю Ю.И. Шапцыну-Мезецкому, ему же и двоюродным сестрам завещала деревни, полученные в наследство от умершего бездетным дяди — П.М. Мезецкого. Стародубское село Алексин она жертвовала Троице-Сергиеву монастырю, а село в Суздальском уезде — московскому Богоявленскому монастырю (здания этого монастыря и сегодня можно видеть напротив выхода из станции метро «Площадь Революции» на проезд Куйбышева). Этим селом пожизненно («до живота») должен был владеть ее дядя по матери «старец» Иона Протопопов. Он и настоятели двух монастырей-наследников назначались ее душеприказчиками. Три деревни княгиня отказала преданным слугам.

Похоронить себя княгиня Авдотья завещала в Троице-Сергиевом монастыре, нарушив тем самым семейную традицию: в московском Богоявленском монастыре были погребены и предки протопопа Василия, и он сам, и бабушка Марфа, и родители Авдотьи. Двор протопопицы Марфы стоял рядом с монастырем, да и дядя княгини был там монахом. Но семейной усыпальницей князей Пронских был Троице-Сергиев монастырь: в XVI веке там выделялось место их погребения, хотя надписи на плитах уже стерлись («подписей на цках не знать»). И Авдотья пожелала покоиться там же, рядом с любимым мужем. Потому-то она и поделила свои вотчины между Троице-Сергиевым и Богоявленским монастырями...Вероятно, вскоре после составления духовной, около 1564—1565 годов, Авдотья Ивановна Шемякина-Пронская умерла в возрасте 33-35 лет.

Автору казалось небесполезным рассказать эту семейную хронику: большие политические события и повседневная жизнь тесно переплелись в судьбах этой феодальной семьи. Мы смогли и познакомиться с одним из высших представителей русского средневекового духовенства, и уточнить свои общие представления о положении русской женщины в те далекие времена, и подивиться собственному достоинству и мужеству нашей главной героини — Авдотьи Ивановны, и порадоваться за нее, что судьба послала ей таких любящих родных.

Умирают обычаи, меняется социальный строй, но простые человеческие чувства не подвластны времени. Чудом сохранившаяся в сухих вотчинных документах история жизни и любви Авдотьи Шемякиной-Пронской еще раз в этом убеждает. Во всяком случае, автора убедила."

Цитируется по: Кобрин В.Б. Хроника московской семьи XVI века.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7748

СообщениеДобавлено: Пт Мар 16, 2018 2:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Модернизация России при Иване III как залог успеха в противостоянии Западу.

"Во второй половине XV столетия началось превращение России в заметного игрока на большом европейском геополитическом пространстве. Во времена Ивана III (1462-1505) уходит в прошлое оторванность от Европы, присущая русскому Северо-Востоку с середины XIII в. Налаживаются контакты с Папской курией и Священной Римской империей германской нации, заключается военно-политический союз с Данией, регулярными становится обмен посольствами с Венецией и другими государствами Северной Италии. За исключением взаимоотношений Москвы с пограничными ей странами-конкурентами (Литвой/Польшей и Орденом) во всех остальных случаях стороны демонстрировали позитивный взаимный интерес.

С высоты нашего времени выглядит логичным, что восточноевропейская страна, перехватившая геополитическое лидерство у павшей Золотой Орды на огромном пространстве - от Восточной Европы до Северной Азии, - сразу начала свое становление как империя, а в XVIII столетии превратилась в великую державу. Но были ли исключены иные варианты развития страны? В конце XV в., ввиду большего динамизма развития романо-германских стран, «новорожденная» Россия вполне могла стать частью их мира с судьбой «малой страны».

Мог случиться и менее благоприятный исход. Суровость природно-климатических условий, обусловившая бедность русского населения, огромные территории при малой заселенности (в XV- XVI вв. в европейской части плотность населения России была меньше среднеевропейской в 10 раз) привели к застойному сценарию развития экономики, не выдававшей никакого стремления к органической модернизации изнутри. Вспомним, что именно отсутствие модернизации постепенно превратило Азию в обширное колониальное владение Европы.

Что позволило России избежать перечисленных альтернатив? «Колумб российской истории» Н.М. Карамзин и основоположник теории «официальной народности» С.С. Уваров отвечали однозначно: благодаря самодержавию. По Карамзину, отличие русской истории от западноевропейской состояло в том, что на Западе движущей силой исторического процесса выступало общество, а в России - власть. Абсолютная власть давала российским монархам возможность сконцентрировать все силы обширной, но бедной и «застойной» страны в один кулак. Как ни парадоксально, но с этой точкой зрения готов согласиться в начале XXI в. американский историк Маршалл По.

Правда, в отличие от Карамзина и Уварова, он отнюдь не склонен восхищаться российским самодержавием. «Государство, построенное русскими в XV веке, - пишет гарвардский профессор, - изначально было устаревшим по сравнению с европейскими странами. Московиты, однако, обладали одним инструментам, который надежно защищал их от завоевания более развитыми державами. Он назывался «самодержавие». Установление самодержавного строя было единственным способом выживания Московии в Европе. Он компенсировал отсталость России, проводя на государственном уровне необходимые реформы в сферах культуры, экономики и военной политике. Однако самодержавие спасло страну в краткой перспективе. В длительной же оно оказалось проклятием России».

В своей книге...М. По поясняет, что «проклятие» обнаружилось во второй половине XlX - ХХ в.: избыточный этатизм душил все попытки общества к саморазвитию, что консервировало социальную неразвитость, которая в свою очередь цементировала экономическую отсталость. Либеральные реформы власти оставались незавершенными, сменялись откатами, и Россия под «грузом своего средневекового самодержавного наследства» пришла к перманентному кризису в современности. Либеральные реформы не имеют завершения. Хотя они дают толчок к развитию, но порождают противоречивое состояние, мало напоминающее европейский порядок. Следствием является регулярный откат с воспеванием силы государственной власти и стабильности, которая на деле оказывается мнимым благополучием, порождает застой, увеличивая технологическое отставание от Запада. Образуется замкнутый круг, отражающий глубоко болезненное состояние России в эпохи модерна и постмодерна.

Полемизируя с Карамзиным, Уваровым и Маршаллом По в связи с мыслью о «спасительности самодержавия» в раннее новое время или позднее средневековье (то есть в конце XV-XVII вв.), хочется заметить, что самодержавие, а применительно к Московскому государству XV-XVI вв. - деспотическая форма монархической власти, - была присуща не только России. Не меньшей концентрацией власти обладали иранские шахи, китайские богдыханы, индийские раджи. Но это не спасло их некогда великие (и, в отличие от России, в средневековое время более развитые в сравнении с Европой) страны от закабаления европейцами в XVI-XVIII вв., как и от окончательного превращения их в колонии и полуколонии в XIX - начале ХХ вв.

Запад и Восток в начале европейского Нового времени. Например, в Индии империя Великих моголов достигает наибольшего могущества при Абкаре (1556-1605), потомке основателя империи Бабура. Сказать, что Бабур, Абкар и их преемники имели абсолютную власть, все равно, что ничего не сказать. Однако это не помешало португальцам основать точки своего влияния на западе Индостана в XVI в. Торговцы из других европейских стран в XVII в. заимели фактории на его восточном побережье. В XVIII в. мы застаем англичан и французов за успешным расширением своих индийских владений. Правда, в результате Семилетней войны (1756-1763) в Европе французы оказались вытесненными из Индии, что позволила английской Ост-Индской компании во второй половине XVIII - первой половине XIX вв. одной закабалить всю страну.

От могущества Великих Моголов осталось лишь воспоминание. Мелкие правители индийских территорий в обмен на субсидии и военную помощь (Ост-Индская компания располагала и своими, и туземными солдатами) получали различные льготы и привилегии и фактически управляли всей Индией. Устранение, а потом и упразднение Ост-Индской компании после анти европейского восстания сипаев (1857-1859) привело к окончательному подчинению страны непосредственно британской короне. Был лишен императорского звания последний Великий Могол. Императрица Виктория в присутствие местной аристократии была объявлена императрицей Индии (1876).

Ни один абсолютный монарх Европы не мог и мечтать о том могуществе по отношению к подданным, которым были наделены турецкие султаны. По праву завоевателей они выступали верховными собственниками всей земли, недр, воды. Обладали высшей духовной властью над мусульманами, будучи воспринимаемы последними как «тень Аллаха на земле». Особа султана была объявлена священной неприкосновенной, в то время, как жизнь любого турецкого подданного - от визиря до последнего галерного раба-гребца, - была в воле султана. Причем саму эту волю не ограничивали ни закон, ни какая-либо правовая традиция. Напротив, восточный деспотизм прививал привычку легко и безжалостно лишать подданных головы, отчего власть монарха приобретала еще больший авторитет в глазах подданных. Покорив малоазиатские просторы и Константинополь в XIV-XV вв., Турция успешно завоевала Балканы и глубоко вторглась в юго-восточные районы Европы.

Высшая точка могущества Османской империи была достигнута при Сулеймане (1520-1566): протяженность турецких владений с запада на восток достигала 7 тыс. км, а с севера на юг - 5 тыс. км. Это была великая азиатско-европейская, прежде всего, средиземноморская империя. Однако XVII в. оказался для нее временем остановки как внешнего роста, так и внутреннего могущества. С поражения турок под Веной от короля Речи По-сполитой Яна Собецкого (1683) начинается откат Османской империи под натиском европейцев. Россия в 1677-1681 гг. выигрывает войну у Османской империи и пресекает ее претензии на украинские земли. Государства-члены анти-турецкой Священной лиги (Австрия, Венеция, Речь Посполитая) с участием России, которая, заключив в 1686 г. «Вечный мир» с Польшей, стала союзником Лиги, разбили Турцию в войне 1684-1699 гг. и освободили часть территорий на севере Балканского полуострова. Военные кампании Австрии и России против Турции в XVIII в. ослабили присутствие последней на Балканах, отняли Северное Причерноморье, по сути лишили Блистательную Порту статуса великой державы, превратив ее в объект европейских колониальных амбиций. Лишь противоречия между великими европейскими державами «спасли» Турцию от окончательного развала в XIX в.

Велико было самодержавие и китайских богдыханов. В конце XV-XVI вв. мы находим в Китае огромное в сравнении с европейскими странами единое государство, опирающееся на тысячелетия цивилизации. Императоры династии Мин, соприкоснувшись с европейцами в лице мореплавателей и торговцев, поспешили закрыть свою страну от этих «варваров». Европейская торговля была разрешена только через португальские форпосты в Макао и Гуанжоу. В отличие от императоров, маньчжурские кочевники, начавшие захват Поднебесной империи в XVII столетии, охотно пошли на контакт с европейцами, предоставляя им за помощь торговые привилегии и право широкой торговли в китайских портах. Однако в конце XVII - начале XVIII вв. утвердившаяся на престоле Срединной империи в 1644 г. манчжурская династия Цин решила изменить свое отношение к европейцам. Были предприняты меры к пресечению попыток русских промышленных людей и казаков Сибири к проникновению в Даурию в Приамурье (военные столкновения России и Китая, завершившиеся Нерчинским договором 1689 г.). В начале XVIII в. были закрыты европейские торговые фактории и христианские миссии в Срединной империи. Но все это не остановило упадок Китая, превратившегося в XIX - начале ХХ вв. в арену экспансии великих европейских держав, США, а потом и Японии.

Роль европеизации в русской истории. Очевидно, что дело было не в недостатке самодержавия в руках восточных деспотов -великих моголов, турецких султанов или китайских богдыханов, а в том, какую политику проводило их самодержавие. Вот здесь и коренилась разница между самодержавием восточных и русских деспотов. В конце XV-XVII вв. ни в странах Востока, ни в России не наблюдалось внутренней модернизации. Отсутствие модернизации явилась главной причиной неэффективности восточной экономики в сравнении с западноевропейской и военно-государственной слабости восточных государственных гигантов. Это и привело их к колониальной зависимости. «...Для любой колониальной и зависимой страны, - рассуждает А.Ф. Миллер, - причинами утраты независимости являлись, во-первых, ее собственная отсталость и, во-вторых, внешняя агрессия, использующая эту отсталость. Стало быть, борьба за преодоление социально-экономической отсталости является важнейшим условием восстановления подлинной независимости любой закабаленной страны».

Ни один из перечисленных восточных деспотов в конце XV-XVII вв. не пытался что-либо перенять у европейцев. Лишь в России в это время мы увидим другое отношение центральной власти к европейским веяниям. Московия обнаружила, что часто несостоятельна в войне, дипломатии и торговле при столкновении с западными странами. Уже Иван III не столько ощутил, сколько угадал, трудности своей страны в соприкосновении с Европой. Он же решил начать заимствовать западноевропейский военный, технический и, отчасти, культурный западный опыт. Так что мы вправе говорить, что с самого рождения Московской державы началась ее европеизация.

В качестве рабочей гипотезы можно предположить, что именно ранняя, хотя и поверхностная, европеизация России стала причиной ее конкурентоспособности. Она же определила европейскую геополитическую роль, сыгранную Российской империей в северной Азии в Новое время."

Цитируется по: Черникова Т.В. Начало европеизация России во времена Ивана III.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7748

СообщениеДобавлено: Сб Мар 17, 2018 7:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Василий Темный или Дмитрий Шемяка (мнения историков).



"Не стала Москва...средоточием сил национального сопротивления татарам, несмотря на гром Куликовской победы. И.Д. Всеволожский, выклянчивая в Орде ярлык на великое княжение Василию II, которого он собирался сделать своим зятем, доказывал, что его подопечный обязан своей властью только воле ордынского царя и распоряжению своего отца, Василия I. Князь же Юрий искал великого княжения «духовною отца своего». Этим отцом был Дмитрий Донской, с именем которого связывали победу над татарами. Борьба за наследие Дмитрия Донского, которую вели галицкие князья, была вместе с тем борьбой против татарских поработителей. Образ Георгия Победоносца особенно почитался на Севере Руси — в Новгороде, на Двине и в Вятке. Ему посвящались церкви. Воспевался он в духовных стихах. Этот культ как бы связывал воедино образ победителя змия (под которым разумели татар) и образ блистательного князя Юрия Дмитриевича, основателя могущества галицких князей, истинного наследника Дмитрия Донского. Знамя борьбы с татарскими насильниками прочно держал в своих руках и его сын князь Дмитрий Юрьевич Шемяка.

А вот Василий II стал после суздальского позора 1445 г. верным вассалом Улу-Мухаммеда, навел татар на Русь и платил ордынскому царю и наемникам-татарам колоссальные «выходы» и поборы. Василий II не только сделал татарские отряды составной частью русского войска, но и допустил создание мощного Казанского царства на государственных рубежах (около 1445 г.). Несколькими годами позже он передал Городец (на Волге) Касыму и создал вассальное Касимовское царство, не только беспокоившее ордынцев, но и стоившее дорого для подданных самого великого князя.

Верные своей политике («разделяй и властвуй»), татары поддержали Василия II тогда, когда поняли, какую опасность для них представляет Дмитрий Шемяка. Они всегда готовы были поддержать слабейшего против сильнейшего...

Князь Дмитрий Юрьевич Шемяка был самым блистательным сыном той мрачной эпохи. Необыкновенная энергия, страстность в борьбе с противниками. Широкие государственные замыслы. Умение увлечь за собой трусливых и ненадежных союзников из числа княжат или новгородских бояр и отчетливое сознание, что только на Севере, в среде вольных атаманов Вятки, солеваров Галича, охотников и промысловиков, мог он рассчитывать на бескомпромиссную борьбу как с татарами, так и с московским деспотизмом. Так что же, «виват Шемяка!»? Увы, нет. Князь Дмитрий смотрел дальше, чем то полагалось по неписаным законам истории. А история никогда и ничего не прощает тем, кто пытается приподнять завесу, скрывающую тайны будущего. Гибель Шемяки была предопределена. В российских условиях он не мог не стать тираном, авантюристом. Вокруг него не заметно ни одного талантливого сподвижника — он везде решал все за всех сам. А вот вокруг этого ничтожества, темного Василия, можно найти много ярких государственных мужей и военачальников. Они вершили делами Москвы, не подозревая, что, как только она победит, их роль подойдет к последнему акту. Конец их был предрешен. Но все-таки хоть час, да мой...

Итак, люди из прошлого, заглянувшие в будущее, были раздавлены людьми, жившими в настоящем. Романтиков победили трезвые реалисты. Победа далеко не всегда бывает за процветающими и богатеющими. В годы Шемякиной смуты победили несчастные, задавленные нуждой мужики и хищные грабители из Государева двора. Спаянные единством своекорыстных целей, эти княжата, бояре и дети боярские мало чем отличались и от своих восточных соседей («скифы... мы, с раскосыми и жадными очами»), и от воинственных литовцев, поработивших богатые города Украины и Белоруссии. Словно свора голодных псов с крепкими зубами, они терзали цветущие земли Руси. Разве что стоны по убитым заглушались скорбными звуками поминального звона колоколов."

Цитируется по: Зимин А.А. Витязь на распутье (феодальная война в России XV в.).

"15 августа 1431 г. Василий Васильевич отправился в Орду. Следом, 8 сентября, выехал и Юрий Дмитриевич. После длительного разбирательства, в ходе которого одна группировка ордынской знати поддерживала Василия, а другая — Юрия, Улуг-Мухаммед летом 1432 г. отдал ярлык на великое княжение Василию, а Юрий получил в состав своего удела Дмитров (бывший ранее центром удела его брата Петра, умершего в 1428 г.). Ханское решение не прекратило борьбы между племянником и дядей. Причем оба фактически не посчитались с волей "царя" (видимо, осознав за время своего пребывания в Орде, что реальных рычагов влияния на внутренние дела Руси у формального сюзерена нет). Сразу по возвращении из Орды Василий отнял у дяди Дмитров. Юрий Дмитриевич в 1433 и 1434 гг. дважды захватывал Москву...

Зимой 1444–1445 гг. Улуг-Мухаммед сам обосновался в Нижнем Новгороде и двинулся оттуда к Мурому. Василий Васильевич пошел на него через Владимир. Под Муромом и Гороховцом великокняжеские полки разбили татарские отряды, но Муром хан занял. Летом он послал на Василия войско во главе со своим сыном Махмутеком (Мамутяком). 7 июля 1445 г. под Суздалем московская рать (к которой не присоединились полки Дмитрия Шемяки) была разбита, великий князь попал в плен. После этого Улуг-Мухаммед отправил посла Бигича к Шемяке (очевидно, предполагая передать ему великое княжение), но затем предпочел отпустить Василия, обязав его огромным выкупом...Обещание Василием большого выкупа и возвращение его в сопровождении крупного татарского отряда стали основанием для обвинений, которые выдвинул против великого князя Дмитрий Шемяка: "царь на том отпустилъ великого князя, а онъ ко царю целовалъ, что царю седети на Москве и на въсех градех руских и на наших отчинах, а самъ хочет свети на Тьфири". Хотя нет оснований видеть в этих обвинениях, явно фантастических, нечто большее, чем способ борьбы за власть...

Относительно недавно была сформулирована гипотеза о принципиально разном отношении к Орде сторон, противоборствующих в так называемой "феодальной войне" в Московском великом княжестве второй четверти XV в. По мнению А.А. Зимина, Василий II был верным вассалом Орды, в то время как Юрий Дмитриевич "сознавал, что только в борьбе с Ордой можно добиться создания мощного единого государства", а Дмитрий Шемяка "сделал всё, что в его силах, чтобы объединить русские земли и нанести решительный удар ордынским царям", "прочно держал в своих руках" "знамя борьбы с татарскими насильниками". Прозвучавшие в литературе критические оценки такого взгляда представляются вполне справедливыми. Юрий Дмитриевич — фигура, несомненно, яркая, но никакого осознания необходимости борьбы с Ордой в его деятельности не просматривается: в 1431–1432 гг. он не "поднимает знамя борьбы", а пытается получить от хана ярлык на великое княжение. Еще менее годится на роль борца с игом Дмитрий Шемяка. Воевал он с татарами всего однажды, в 1437 г. под Белевым, причем по повелению Василия II. В 1439 и 1445 г. Шемяка не помог великому князю против Улуг-Мухаммеда, после пленения Василия добивался ярлыка на великое княжение, а в 1447 г. заключил союз с Мамутяком. Василий II, напротив, много воевал как с ордой Улуг-Му-хаммеда, так и с ордой Сеид-Ахмета. Оба князя соперника признавали сюзеренитет "главного царя" — до 1437 г. Улуг-Мухаммеда, позже Кичи-Мухаммеда; в этом отношении разницы между ними не было...

Вообще противопоставление А.А. Зиминым "яркого" Шемяки "ничтожному" Василию II выглядит неубедительно. Первый не выиграл в жизни ни одной битвы (а из поражений чего стоит один Белев!). У Василия II были как военные неудачи (в том числе против татар), так и успехи; он проявил недюжинную твердость духа в тяжелых для себя условиях, будучи ослеплен и сослан. Особенно сомнительно подчеркивание А.А. Зиминым в подкрепление своего тезиса фактов отсутствия вокруг Шемяки талантливых сподвижников и наличия таковых вокруг Василия. Обычно в истории как раз яркие сподвижники окружали яркого лидера, а серые - себе подобного (сравнить хотя бы "птенцов гнезда Петрова" и брежневское Политбюро)...

В середине XV в. делаются первые шаги на пути становления идеи о переходе к московским великим князьям царского достоинства от византийских императоров. Разумеется, более сильным, чем согласие "греческого царя" на унию, стимулом здесь стало падение Константинополя в 1453 г., обозначавшее гибель христианского православного "царства". Если после падения Константинополя в 1204 г. возникли Никейская и Трапезундская империи, продолжали существовать такие независимые православные государства, как Болгария и Сербия, ряд крупных русских княжеств, то после 1453 г. единственным православным государством, представлявшим реальную силу, было Московское великое княжество. Оно имело, таким образом, все основания считать себя наследником места Византии в мире, т. е. "царством". Формированию представления о "царском" характере власти великого князя московского могло способствовать и установление тогда же автокефалии русской церкви. При поставлении митрополита теперь все решала воля великого князя, санкция Константине польского патриархата не требовалась: а верховенство в церковных делах считалось прерогативой только одного светского правителя — императора, "царя".

Но царь не может подчиняться другому царю, он должен быть полностью суверенным правителем. Идея о царском достоинстве московского великого князя неизбежно должна была прийти в противоречие с продолжавшимся признанием верховенства хана Орды."

Цитируется по: Горский А.А. Москва и Орда.

"Смута продолжалась на Руси четверть века и принесла неисчислимые бедствия народу. Традиционная оценка сводится к тому, что феодальная война закончилась победой «прогрессивных» сил, отстаивавших политическую централизацию, и поражением сил децентрализации. Олицетворением первых был Василий II, вторых — его удельные противники. В новейших исследованиях старая схема подверглась пересмотру. В удельных князьях А. А. Зимин увидел «людей будущего», «романтиков», свободолюбивых противников московского деспотизма и татарского ига. В их лице Север, развивавшийся по «предбуржуазному пути», вступил в конфликт с Центром, которому уготован был путь крепостничества. В приведенных концепциях бросается в глаза несоответствие между теоретическими построениями и наличным фактическим материалом. По всей видимости, феодальная война второй четверти XV в. была обычной княжеской междоусобицей, ничем не отличавшейся от междоусобиц в любой другой земле."

Цитируется по: Скрынников Р. Г. История Российская IX-XVII вв.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 7748

СообщениеДобавлено: Сб Мар 17, 2018 8:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Причины присоединения Сибири к Русскому государству в XVI-XVII вв.



"Один из центральных вопросов присоединения Западной Сибири (и в целом Зауралья) к Русскому государству заключается в выяснении причин, побудивших московских правителей начать именно в известное время бурную экспансию «за Камень». Этот вопрос остается, по существу, системно не раскрытым в работах отечественных историков. Проблема усугубляется еще и тем, что ни власть, ни Церковь в исследуемый период так и не дали никакого объяснения, зачем осуществлялось присоединение Сибири, кроме абстрактной «борьбы с нечестивыми». Но и эта трактовка появилась уже после вхождения Сибири в состав Московского государства...

Для ответа на этот вопрос, на наш взгляд, необходимо проанализировать роль Западной Сибири в существовавших во второй половине XVI в. внешнеэкономических отношениях между европейскими странами (в том числе складывающимся Русским государством) и Центральной Азией. Известно, что территория вплоть до впадения Тобола в Иртыш (где неподалеку располагался город Искер - столица Сибирского ханства) имела транзитное значение во взаимодействиях Средней Азии с государствами Поволжья (Волжская Булгария, а затем Золотая Орда и отколовшиеся от нее позднее государства: Казанское и Астраханское ханства). Путь из Средней Азии в Поволжье через Сибирь, известный как «камский путь», или, позже, «сибирско-камский путь», существовал, по меньшей мере, со второй половины 1 тыс. до н. э. К этому времени относят целый ряд соответствующих археологических находок, в частности серебряные сосуды эпохи Сасанидов, попадающиеся на берегах рек бассейна Камы.

Под единым управлением «сибирско-камский путь» существовал во времена единого Монгольского государства вплоть до начала центробежных явлений, связанных с обособлением отдельных улусных владений. Но и после их выделения на территории Монгольского
государства в качестве самостоятельных государств транзитный путь через Западную Сибирь был под управлением одного государя. Например, известно, что в 1388 г. хан Белой Орды Тохтамыш распространил свою власть на Юго-Западную Сибирь. Связь Тохтамы-ша как носителя интересов торгового центра Хорезма с Сибирью подтверждается тем фактом, что когда он «отпал» от своего верховного сюзерена Тимура, это послужило сигналом для восстания в Ургенче.

В свою очередь как субъект внешнеэкономических отношений в известной исторической ретроспективе Западная Сибирь представляла интерес для других территорий прежде всего как поставщик пушнины. Еще Марко Поло отмечал: «...туземцы этой страны ловят бесчисленное количество соболей, куниц, росомах, лисиц и других подобных зверей, мех которых высоко ценится татарами», и объяснял именно этим обстоятельством «походы татар на север». Во времена золотоордынского хана Узбека (1312-1341) его современники также отмечали привлекательность Сибири для восточного купечества как страны, «из которой вывозятся соболь да серая белка».

Именно это обстоятельство заставляло власти сопредельных государств обращать внимание на территорию Западной Сибири. Кроме «татарских» правителей, уже в XIV в., в частности, на Югру обращает внимание их вассал - московский князь Иван Калита, который добился того, чтобы новгородские бояре уступили ему право взимания дани пушниной с некоторой части населения, обитавшего по Вычегде и Печоре. А уже его преемник, князь Дмитрий Донской, «и вовсе отобрал у Новогорода его владения по Мезени и Печоре». Продолжая эту политику, в середине XVI в. царь Иван Васильевич принимает под свое покровительство некоторых представителей остяцких и вогульских объединений, требуя в обмен в среднем по одному соболю с человека. Наконец, на тех же условиях в подданство к московскому царю принимается и сибирский князь Едигер (у которого, как известно, были на то свои основания, не относящиеся к поставленной проблеме). Кстати, уже применительно к 15571558 гг. Г.Ф. Миллер замечал, что такое «покровительство» в отношении сибирских аборигенов диктовалось в том числе и тем, что «в Пермской и других землях соболь уже в древние времена попадался очень редко».

Одновременно с принятием некоторых сибирских политических объединений в подданство происходило и освоение пушного рынка частными московскими промышленниками - прежде всего, конечно, Строгановыми. Они «вступали в сношения с вогульскими и остяцкими князьками и вели с ними торг, выменивая различные дешевые безделушки - вроде бисера - и металлические изделия на дорогую пушнину». Интерес Строгановых к вроде бы непрофильному для них «пушному бизнесу» понятен. Пушной промысел в условиях феодализма имел и свои значительные преимущества перед земледелием: в основе своей он был товарным. Кроме того, пушной промысел легче было организовать, и он немедленно давал ощутимые результаты. Другими словами, быстрый возврат оборотных средств и сверхприбыль пушного промысла вполне позволяли пойти на некоторые торговые риски, связанные с известной напряженностью, возникшей в отношениях между Москвой и Сибирью после воцарения на сибирском престоле хана Кучума. Однако до определенного времени Московское правительство все равно ограничивалось весьма условными отношениями вассалитета, не считая необходимым развивать собственное административное или военное присутствие на «пушных» территориях.

Ситуация меняется именно во второй половине XVI в., и эти изменения следует связать с европейской революцией в ценах на пушнину. Заметим, что до определенного времени европейцы демонстрировали стойкое безразличие к азиатским делам, которое лишь иногда прерывалось полуфантастическими рассказами путешественников. Но уже в первой половине XVI в. в Западной Европе происходят события, которые оказывают едва ли не решающее воздействие на взаимоотношения Русского государства и народов Западной Сибири, прежде всего Югры. В это время историки фиксируют резко изменившуюся мировую конъюнктуру в ценах на моржовые клыки, и особенно на «мягкую рухлядь», что вынуждало западноевропейских купцов и мореплавателей искать новые рынки закупок (Северная Америка тогда еще не была открыта европейцами). Сибирская пушнина доставлялась в Западную Европу и раньше через Новгород, тесно связанный с европейскими государствами торговыми отношениями. Но в середине XVI в. встречаются первые сведения о том, что европейцы начинают прокладывать прямые торговые пути в Северном Ледовитом океане и достигают сибирского побережья вплоть до устья Енисея. Известно, что англичане открыли морской путь в Россию в 1553 г., а плавание по Ледовитому впервые документально зафиксировано в дневнике английского путешественника Стефана Бёрро в 1556 г. (он, в частности, побывал на острове Вайгач и Новой Земле). Первое голландское плавание вплоть до устья Оби фиксируется в 1595 г.. При этом англичане и голландцы не только сами знакомятся с Северной Азией, но и стараются «привлечь к себе на службу людей, знакомых с морским путем в Мангазею, и вообще с Сибирью, чтобы привлечь их как проводников».

В результате внешние сношения Западной Сибири радикально преобразились буквально в течение одного-двух десятилетий. Если во времена, когда была написана книга Гербенштейна о «Московии», лучший соболь шел исключительно с Печоры, а белка из Казанской области, из Перми, Вятки, Устюга и Вологды, и лишь отчасти из Сибири, то уже к концу XVI в. ярмарка сибирской пушнины действует в Лейпциге, а с 1570-х гг. практически весь объем «мягкой рухляди» из Югры и прилегающих территорий шел на экспорт.

Однако, как справедливо указывал А.П. Окладников, «развернувшиеся во второй половине XVI в. английские и голландские экспедиции в водах Северного Ледовитого океана, усиленные поиски иностранными купцами “северного пути в Индию” настораживали правительство Ивана IV, боявшегося превращения северной части Азии в английскую или голландскую торговую факторию». Тревога московского царя понятна: развернувшееся торговое освоение Сибири западными промышленниками грозило упущением из рук богатого источника пополнения казны Русского государства, изрядно опустошенной заканчивающейся Ливонской войной. При этом пушнина - едва ли не самый ценный товар того времен: стоимость седых соболей доходила до 5-20 рублей за шкурку, тогда как «прекрасная хата стоила 10 рублей, лошадь - 2 рубля». В результате даже в 1660 г. - в период, уже позволяющий полноценно оценить сведения о внешней торговле, - из Сибири правительство получило 660 тыс. рублей, тогда как все доходы казны равнялись 1,3 млн рублей.

На наш взгляд, именно это обстоятельство и побудило московское правительство начать активную экспансию в Западной Сибири, стремясь превентивно распространить свою власть на перспективные, с точки зрения добычи пушнины, регионы. Как известно, ряд народов, в частности остяков и вогулов, к этому времени (1570-е гг.) сибирский хан Кучум считал своими данниками, и это очевидно было одним из ускоряющих факторов подчинения Сибирского царства. Параллельно с закреплением русских «служилых людей» в Сибири начинается и ограничение на пользование богатствами этого края западных промышленников в обход казны московского государя. Так, уже в 1584 г. известен первый случай, когда нанятые представителем английской фактории Антоном Маршем люди купили для него «много мехов на большую сумму, но по их возвращении царские служилые люди отняли у них все товары и передали их в казну». Уже в 1616 г. в государственных документах встречается запрет «промышленным людям всех городов» торговать и показывать дорогу «немецким людям на Енисее и в Мангазее». А в 1619 г. морская дорога в Мангазею была окончательно запрещена, чтобы «немецкие люди от Пустоозерска и от Архангельского города в Мангазею дороги не знали и в Мангазею не ездили». Такие действия тоже понятны в русле осуществления политики государственной монополии на внешнюю торговлю пушниной: правительство попросту не могло контролировать морской транзитный коридор и в итоге в 1620 г. закрыло его для всех - в целях недопущения «сокрытия товаров от таможенных и налоговых оснований государства».

Для самой Сибири это имело известные последствия: Москва ставила перед собой цель не «цивилизовать» аборигенные народы, а оперативно создать управленческие единицы - волости (а точнее - перестроить под свои цели уже существующие податные единицы) для одной основной цели - сбора пушнины. Отсутствие политики государственного строительства в Сибири привело к тому, что даже описывая начало XVIII в. исследователи говорят о том, что «судя по актам, напечатанным за первые 12 лет прошлого века, Сибирь жила еще на прежних основаниях...Предоставленные сами себе сибирские завоеватели продолжали искать свободные земли» . Кроме того, аборигенные народности ощущали на себе известную политику спонтанной архаизации общественных отношений вплоть до восстановления институтов
первобытнообщинного строя. Это было следствием насаждения «пушной» специализации при свертывании иных, более прогрессивных видов хозяйственной деятельности.

Собственно, той же базовой идеей - передвижением из оскудевающих пушниной территорий в другие -руководствовалось следующее поколение сибирских землепроходцев. Так, с середины XVII в. московскому правительству понадобилось наладить взаимоотношения с Китаем как с потенциальным рынком сбыта для сибирской пушнины. И это тоже имело известные внешнеэкономические объяснения: в начале XVII в. европейцы начинают осваивать богатую пушниной Северную Америку, в которой не было дополнительных посредников вроде казны московского царя. «Спрос на пушнину в Западной Европе во второй половине 17 века уменьшился в связи с широким распространением шерстяных и шелковых тканей и конкуренцией североамериканской пушнины. Поэтому русские купцы и искали новые рынки сбыта на востоке, прежде всего, в Китае», - замечает самый крупный исследователь сибирской торговли О.Н. Вилков.

В целом же уровень того, что позже назовут «государственным мышлением» сибирских землепроходцев, ясно показывает случай, описанный в дореволюционном издании сборника «История Сибири». «Сын боярский» Федор Пущин в 1654 г. был направлен в командировку в Аргунь, затем спустился на Амур. В отписке в Москву он высказывается о бесполезности захвата амурских земель, потому что на них не было «достаточного количества соболей» .

Другой аспект внешнеторговых отношений Сибирского ханства отчасти объясняет и его относительно быстрое военное поражение. Это государство было попросту «лишним звеном» в экономических связях Московского царства, которое после захвата Казани, Астрахани и признания в конце 1550-х гг. ногайскими мурзами холопства перед московским царем расширило свои владения непосредственно до Каспийского моря и границ Дешт-и-Кипчак и Бухары. К тому же для бухарских государств к концу XVI в. взаимоотношения со своими северными партнерами, выход на рынки Европы стали основной целью, поскольку сложившиеся к этому времени враждебные отношения с Ираном делали невозможным широкий товарооборот Мавераннахра в западном и южном торговых направлениях. Кто мог обеспечить этот товарооборот? Очевидно, что к концу XVI в. такой силой могло быть только Русское государство, но его враждебные взаимоотношения с сибирским ханом Кучумом существенно ограничивали транзитные возможности независимой Сибири.

Именно поэтому, когда в 1596 г. Кучум попросил у бухарского хана рати, он получил вежливый отказ. Это также объясняется экономическим расчетом: «бухарцам в результате присоединения Сибири к России открывался доступ к рынкам Европейского Зауралья». Таким образом, в конце XVI в. в существовании независимого Сибирского ханства не были заинтересованы никто из ключевых окружающих его игроков на международной арене. И когда (уже после падения царства Кучума) торговые пути в Европу через Россию открылись напрямую, бухарские торговцы чрезвычайно ценили полученные привилегии, так как они получили право беспошлинной торговли. Более того, при случае, понимая свое значение для Сибири уже и после ее включения в состав Русского государства, они могли устраивать «показательные акции». Так, решением царя Бориса Годунова в число «заповедных» (т.е. запрещенных для обращения) товаров были включены и лучшие сорта мягкой рухляди, в результате чего сибирские города остались без торговли (бухарцев прежде всего интересовали именно эти товары), и правительство было вынуждено отменить данное решение.

Таким образом, в рассматриваемый период Западная Сибирь оказалась в поле экономических и как следствие - политических интересов ведущих государств Европы и Азии, что и предопределило судьбу независимого Сибирского ханства. Пушнина, которая могла приносить до трех тысяч процентов прибыли промышленникам и до половины поступлений в казну московского правительства, на долгое время стала определяющим фактором русского продвижения на восток. Отчасти это объясняет и тот факт, что поход дружины Ермака против Сибирского ханства изначально финансировало не государство, а представители «крупного бизнеса» XVI в. Строгановы, которым поначалу нужно было лишь некое государственное оформление присоединенных земель.

Независимое царство Кучума во второй половине XVI в. попросту оказалось лишним в существующих между Европой, Московским государством и Средней Азией торгово-экономических отношениях (касающихся не только и не столько правительств, сколько представителей крупной международной торговли - бухарских купцов, Строгановых, европейских промышленников), что и предопределило его захват русскими «служилыми людьми» в известное время с гарантированным быстрым успехом."

Цитируется по: Чернышов С.А. Присоединение Западной Сибири к Русскому государству в XVI-XVII вв.: торгово-экономический аспект.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
D.N.
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 06.10.2012
Сообщения: 2686
Откуда: Россия

СообщениеДобавлено: Ср Мар 28, 2018 5:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Юрий Крижанич (1617—1683)

ПОЛИТИКА

А в наше время что случилось в этом же преславном Русском королевстве? Все племена или все державы русского народа (Малая и Белая Русь) вернулись в дом Давидов, в свое Русское королевство, от коего они несколько веков были отторгнуты. Сперва они выбили от себя поляков, а затем, когда те обманом и хитростью опять ими завладели, снова их разгромили в 7167 (1659) году и тем самым подтвердили, что вовеки не вернутся под власть поляков. Тогда они, собравшись на сейм, сызнова целовали крест царю-государю.

http://krotov.info/acts/17/krizhanich/krizh_04.html
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Mahmut
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 12.07.2012
Сообщения: 3865

СообщениеДобавлено: Ср Мар 28, 2018 2:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Игнатий писал(а):
Причины присоединения Сибири к Русскому государству в XVI-XVII вв.

Цитируется по: Чернышов С.А. Присоединение Западной Сибири к Русскому государству в XVI-XVII вв.: торгово-экономический аспект.
Это сейчас называется "исторической наукой"?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
Страница 11 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Visitor Map
Create your own visitor map!


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
subRebel style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS