Список форумов
СЛАВЯНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Великое Княжество Московское XIV-XV веков
На страницу Пред.  1, 2
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Миха
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 06.01.2013
Сообщения: 4934
Откуда: Волгоград

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2019 9:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Mahmut писал(а):
D.N. писал(а):
Весьма показательно, что Черная Смерть на Русь пришла не напрямую из Золотой Орды, в которой оная пандемия и появилась, обогнув всё Европу.
Этот простой факт рушит все конструкции евразийцев: получается, что не было у Руси и Орды ни общего цивилизационного пространства, ни более-менее заметных перемещений людей.

Дело скорее в другом:
в Орде плотность кочевого населения ниже, чем в земледельческих
странах, поэтому контролировать распространение эпидемий проще:
запретили одним регионам контачить с другими - и остановили распространение.
Второе важное замечание - крысы, как переносчики блох,
концентрируются в человеческих поселениях или в мягком климате.
Золотая Орда - преимущественно страна с холодным климатом,
человеческие оседлые поселения существуют в виде прибрежных
(изолированных) анклавов - преимущественно в узкой полосе вдоль Волги,
что тоже облегчает проведение карантинно-профилактических мероприятий.
Проще говоря в Орде распространение эпидемии контролировалось властями,
а в Европе большая скученность оседлого населения способствовала
неконтролируемому распространению эпидемии...


Вообще, забавно читать, как люди, ничего не понимающие в медицине (прежде всего сектанты-историки), начинают с умным видом рассуждать о чисто медицинских вопросах.
В сухом остатке, не углубляясь в эпидемиологию чумы: направление распространения эпидемии чумы 14 века в точности совпадает с направлением основных торговых маршрутов того времени (см. схему выше).
Что, собственно, и намекает о том, как, почему, с кем, в каких условиях, откуда и куда распространялась эпидемия чумы.
_________________
жена@жизни.net
Ах, простите нас демократы, норманнисты и прочие сектанты и лица нетрадиционной ориентации.
Не для средних умов. Для правильного понимания смысла букв требуется IQ 110+.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Mahmut
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 12.07.2012
Сообщения: 5370

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2019 9:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Миха писал(а):
направление распространения эпидемии чумы 14 века в точности совпадает с направлением основных торговых маршрутов того времени (см. схему выше).
Что, собственно, и намекает о том, как, почему, с кем, в каких условиях, откуда и куда распространялась эпидемия чумы.

Это вроде как "по умолчанию" подразумевается.
Дело в другом:
Европейские страны стали своего рода рассадником чумы именно, как
страны с преобладающим оседлым населением, поэтому Русь подхватила
заразу из Европы, а не прямо из Орды, где ситуацию контролировали...
Для распространения заразы ведь совсем немного надо.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Миха
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 06.01.2013
Сообщения: 4934
Откуда: Волгоград

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2019 12:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Mahmut писал(а):
...Для распространения заразы ведь совсем немного надо.



Да.
Антисанитария, прежде всего.
_________________
жена@жизни.net
Ах, простите нас демократы, норманнисты и прочие сектанты и лица нетрадиционной ориентации.
Не для средних умов. Для правильного понимания смысла букв требуется IQ 110+.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Вс Фев 24, 2019 5:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Погоня князя Федора Стародубского и Федора Добрынского (зима 1429 г.)

Зимой 1428-1429 татары из булгарского улуса Орды во главе с царевичем Мухаммед-Ходжой и эмиром Али-бабой «без вести» совершили набег на Галич, с ходу город взять не удалось и осада затянулась на месяц, по некоторым данным в городе находился Галицкий князь Юрий Дмитриевич, который мог, будучи опытным военачальником, организовать умелую оборону города. Потерпев неудачу под Галичем татары на Крещение (6 января 1429 г.) «изгоном» взяли Кострому, повоевали волости Плёсо и Лух, после чего, отягощенные полоном и добычей «отъидоша на низъ Волгою».

На перехват татарам великий князь Василий Васильевич (точнее его опекуны, Василию было 13 лет) отправил своих дядьев Андрея и Константина Дмитриевичей, а с ними воеводой Ивана Дмитриевича Всеволожского. Рассчитывая на то, что татары возвращаясь по Волге неминуемо пройдут мимо Нижнего Новгорода, русские полки двинулись прямо к нему. Но подойдя к городу предводители русского войска узнали, что татары уже миновали нижегородские земли после чего дядья великого князя и боярин Всеволожский, видимо, не желая в погоне за татарами рыскать по заснеженным мордовским лесам, постоянно рискуя нарваться на засаду, посчитали свою миссию выполненной и «возратишася» по домам, судьба плененных русских селян их волновала мало.

Однако такого мнения были не все. Двое русских воевод: князь Федор Пестрый Давыдович Стародубский и Федор Константинович Добрынский, втайне от предводителей похода «утаився у князей» только лишь со «своими дворы» отправились в погоню за татарами. Воеводы «поидоша Волгою после Татар» догнав их арьергард «угониша задъ ихъ» разбили его и освободили пленных «полон весь отняша», царевич Мухаммед-Ходжа и эмир Али-баба, вероятно, находившиеся с главными силами, ушли от погони. Летопись заканчивает свой рассказ об событиях зимы 1428/1429 гг. исключительной похвалой: «темъ воеводамъ при животе честь, а по смерти вечная память».

В те суровые времена было принято отвечеть ударом на удар. И вот уже в 1431 г. тот же князь Федор Стародубский был послан «на Болгары Волжскии», город Булгар был взят, а татарские земли разорены «и всю землю их плени».

По-разному сложилась судьба воевод. Федора Добрынского достала таки сабля татарская, он погиб в бою под Суздалем (1445 г.), где татары нанесли тяжелое поражение русским князьям. Князь же Федор Пестрый Стародубский дожил до преклонных лет, около 1453-1462 гг. Федор Давыдович упоминается в одном из поземельных дел. До конца своих дней не терял князь своей военной выправки, зимой 1471/1472 гг. престарелый полководец был послан в поход на Пермь Великую, усмирять местные племена за «их неисправление», поход закончился полной победой, плененный пермский князек и добыча были отправлены в Москву. Далее в источниках князь не упоминается, вероятно, вскоре после пермского похода Федор Давыдович Стародубский скончался.

Алексей Чикан.

ПСРЛ.Т.5. ПСРЛ.Т.18. ПСРЛ.Т.26.
Горский А.А. Москва и Орда.
Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев.
Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Вс Мар 31, 2019 4:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Московское княжество в 30-е годы XIV века


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Бранко
Администратор

   

Зарегистрирован: 07.01.2008
Сообщения: 27039

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 8:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Карта составлена по завещанию Дм. Донского.

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DG/dmi_2.htm
_________________
"... а всех юродивых и убогих ссылать на Окраину, там им дуракам место"\Из указа царя Ивана Грозного\
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Чт Апр 04, 2019 9:24 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Татьба

«Девица погубляет красу свою бляднею, а муж свое мужество татьбою», – заметил Даниил Заточник. Кажется, это был не столько узор пера, сколько картинка с натуры. Воровство (во всех его разновидностях) было и в XV столетии вполне обыденным явлением. Русские города кишели ворами всех видов. С наступлением темноты ворота и калитки городских усадеб закрывались на засовы, а во дворе спускали с цепи лютых псов. Домострой советует хозяевам вставать ночью и слушать, что делается в доме и на дворе. Даже на огороде следует днем и ночью держать сторожа.

И все же ловкий «тать» мог незаметно пробраться в дом или на подворье. Застав вора на месте преступления, хозяин имел полное право убить его. Такой поступок не представлял большой моральной проблемы. «Убийство – это самое заурядное явление в описываемую эпоху самозащиты и самоуправства, не говоря уже о разбое», – замечает Б. А. Романов, говоря о нравах XII столетия. В период монголо-татарского ига и ожесточенных княжеских войн цена человеческой жизни упала еще ниже. Наиболее дерзкие из воров («церковные тати») не боялись посягнуть даже на церковное имущество. Впрочем, в подвалах и подклетах церквей часто хранили свои товары купцы. Для охраны храма от воров обычно нанимали сторожа, который ночью спал на паперти.

Судебник Ивана III предписывал беспощадно казнить «ведомых лихих людей», то есть тех, кто неоднократно попадался на воровстве. Казнь совершалась через повешение. Имущество вора шло на уплату иска потерпевших. Остаток делили между собой судебные чины. Для тех, кто впервые попадался на краже, наказание также было весьма суровым. Виновного били кнутом на торговой площади, а из его имущества оплачивали иск потерпевшего. Если вор не мог заплатить стоимость украденного, его отдавали в холопы к потерпевшему до отработки долга. Два вида воров приговаривались к смертной казни даже при первой поимке: «церковные тати» и участники похищения людей.

Как всегда, российский закон оставлял некоторые существенные вопросы на усмотрение непосредственных исполнителей судебной процедуры. От них зависели, например, количество ударов кнутом, а также их сила. Понятно, что вор готов был отдать палачу последнее, чтобы выжить после экзекуции. При расследовании дела о воровстве судебные чины могли явиться с обыском в дом к подозреваемому. Обнаружив хранящуюся под замком украденную вещь («поличное»), следователи с полным основанием объявляли подозреваемого виновным в краже.

Однако здесь была одна существенная деталь. Краденую вещь могли подбросить на двор к честному человеку его недруги. Иногда это делали и сами судебные чины с целью вымогательства. Поэтому принципиальное значение имело место, где найдено было «поличное». Если оно хранилось под замком, ключ от которого имел лишь сам хозяин дома, – то его вина была очевидна. Если же вещь находили там, где ее легко мог подбросить кто-то из слуг, она не являлась бесспорным доказательством вины. Случалось, что честный человек мог купить на торгу краденую вещь и в итоге попасть под подозрение в воровстве. В этом случае ему необходимо было представить нескольких свидетелей того, что вещь действительно куплена им.

Пойманного «татя» обычно подвергали пытке с целью выяснить его сообщников. «Поймав их, они первым делом разбивают им пятки, потом оставляют их на два-три дня в покое, чтобы пятки распухли, а затем разбитые и распухшие пятки велят терзать снова. Чтобы заставить преступников сознаться в грабеже и указать сообщников злодеяний, они не применяют никакого иного рода пыток».

Вор мог по тем или иным соображениям оговорить, назвать своим сообщником честного человека. Поэтому первым делом «следователь» должен был запросить общину, к которой принадлежал подозреваемый, относительно его благонадежности. Если община (или пять–шесть «добрых христиан» под присягой) давала гарантии благонадежности – подозреваемого отпускали под поручительство. Если нет – его брали под стражу и подвергали пытке.

Оговор был одним из основных способов вымогательства для корыстных судебных чинов. На допросе они подсказывали татю, кого назвать соучастником. После этого, не дожидаясь поручительства, оговоренного тащили на пытку и освобождали лишь за немалую мзду. С другой стороны, судебные чины за мзду могли отпустить явного преступника или смягчить его участь.

Особой формой воровства было незаконное изменение границ земельных владений. Перепахав межу или стесав знаки-зарубки на дереве, злоумышленник начинал пользоваться чужой землей как своей. За это его следовало бить кнутом и оштрафовать на один рубль.

Россия Ивана Великого была, в сущности, очень бедной страной. Нищета толкала людей к воровству и взяточничеству. Распространенность этих пороков затрудняла их наказание. Ведь наказанию должны были подвергнуться едва ли не все. В свою очередь безнаказанность способствовала распространению зла.

Цит. по: Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Чт Янв 16, 2020 10:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Противостояние Москвы и Твери в первой половине XIV века

К началу XIV в. Московское и Тверское княжества стали сильнейшими в Северо-Восточной Руси. Между их князьями развернулась борьба за стол великого княжения Владимирского, обладатель которого считался верховным правителем во всей Руси включая Новгород Великий. Борьба эта происходила в условиях, когда прерогатива поставления великих князей Владимирских принадлежала ханам Золотой Орды.

В 1300 г. при великом князе владимирском Андрее Александровиче его младший брат - московский князь Даниил вмешался в усобицу рязанских князей «приходил на Рязань ратью и билися у Переяславля, и Данило одолел». В бою был пленен рязанский князь Константин, с этим же походом связывают присоединение к Москве Коломны. В 1302 г. умер бездетный переяславский князь Иван Дмитриевич, племянник Даниила, который завещал владения дяде. Это являлось нарушением прав великого князя под чью власть, по традиции, должны были отходить выморочные княжества. Вследствие чего великий князь Андрей Александрович послал в Переяславль своих наместников. Несмотря на это Даниил Александрович в конце 1302 г. занял Переяславль, изгнав наместников великого князя. Надеясь вскоре наследовать брату и стать великим князем Даниил не считался с Андреем увеличивая свои владения. Но мечтам о великом княжении не суждено было сбыться, 5 марта 1303 г. Даниил Александрович умер. Дело отца продолжил Юрий Данилович, в том же 1303 г. он вторгся в Можайское княжество, которое являлось уделом в Смоленской земле. Юрий Московский «Можаеск взялъ, а князя Святослава ялъ и привелъ к себе на Москву». В Московское княжество вошла еще одна земля, в московскую темницу вошел еще один князь.

Великий князь Андрей скончался 27 июля 1304 года. Если бы Даниил Московский пережил брата он, как следующий по старшинству среди князей Северо-Восточной Руси, имел бы преимущественные права на владимирский стол. В сложившейся же ситуации старейшим был Михаил Тверской, он остался единственным внуком князя Ярослава Всеволодовича (отца Александра Невского). Но Юрий Московский не собирался так просто уступать тем более, что окончательное решение о судьбе великого княжения принимал ордынский хан. К которому и отправился в том же году Михаил. Следом за ним в Орду пошел Юрий, рассчитывая склонить выбор хана в свою пользу.

Во время отсутствия Михаила и Юрия тверское войско под предводительством боярина Акинфа пыталось взять Переяславль, но было разбито москвичами и переяславцами во главе с братом Юрия - Иваном Даниловичем (будущим Калитой). Решающую роль в битве сыграл удар засадного полка под предводительством Нестера Рябца, который жестоко отомстил Акинфу за то, что тот пользуясь покровительством Михаила Тверского отобрал одну из волостей Рябца на границе с тверской землей. Нестер Рябец своими руками отрубил Акинфу голову, насадил ее на копье и привез князю Ивану со словами: «се господине твоего изменника, а моего местника глава».

Хан Тохта решил вопрос о великом княжении в пользу Михаила. Осенью 1305 г. тверской князь вернулся на Русь. В 1305, 1308, 1311 годах Михаил Тверской приводил рати на Юрия, но безуспешно. Москву ему взять не удалось, а московский князь не только не покорился, но и укреплял власть в своих владениях. В 1306 г. Юрий приехал в Москву после переговоров с рязанскими князьями - племянниками взятого в плен Константина. На этих переговорах окончательно решилась судьба Коломны и пленного рязанского князя. Зимой 1306/1307гг. «князь Юрьи князя Костянтина убилъ Рязанского». Коломна навсегда осталась московской.

В 1313 г. в Орде воцарился хан Узбек, великий князь Михаил, как это было принято в подобных случаях, отправился в Орду. В 1315 г. за ним последовал Юрий. Между Михаилом и Юрием в Орде разгорелись жестокие споры «бывши пре велицы». Узбек принял решение в пользу Михаила, осенью 1315 г. тверской князь после двухлетнего пребывания в Орде вернулся на Русь. Юрий Московский остался в Орде. Долгих два года он провел при дворе хана, пытаясь склонить Узбека на свою сторону, его усилия не пропал даром. В 1317 г. Юрий, женившийся за время пребывания в Орде на сестре Узбека Кончаке (приняла православие под именем Агафьи), получил ярлык на великое княжение и двинулся на Русь с татарским послом Кавгадыем. Михаил встретил Юрия и Кавгадыя у Костромы, после переговоров он признал переход великого княжения к Юрию и уехал в Тверь.

Но подобно тому, как в 1308 г. Михаил стремился добить побежденного соперника и ходил на Москву, так теперь и Юрий не удовлетворился достигнутым. В конце 1317 г. он вместе с Кавгадыем стал разорять Тверское княжество. В конце концов тверской князь вынужден был оказать сопротивление. 22 декабря 1317г. у села Бортенево (в 40 км от Твери) он нанес Юрию поражение. Московский князь бежал в Новгород, его жена и брат Борис попали в плен. Кавгадыю пришлось пойти на почетную капитуляцию «повеле дружине своей стяги поврещи», а наутро он заключил мир с Михаилом и отправился вместе с ним в Тверь. Тверской князь не желал ссориться с ханом, он «почтил» Кавгадыя и отпустил. Тем временем жена Юрия Кончака-Агафья, была отравлена в тверском плену, по сообщениям летописей Михаил Тверской жену Юрия «смерти предаша». Борьба достигала крайней степени ожесточения.

Летом 1318 г. Михаил послал к московскому князю «с посольствомъ о любовь», пытаясь договорится с Юрием перед поездкой в Орду. Юрий Московский, обозленный смертью жены, собственноручно убил тверского посла - боярина Олексу Марковича. В том же году Юрий и Кавгадый отправились в Орду, прибыл туда по требованию хана и Михаил. В Орде ему были предъявлены обвинения в невыплате дани, сопротивлении ханскому послу и смерти Кончаки-Агафьи. Юрий Данилович и Кавгадый выступали обвинителями Михаила. Казнь Михаила была предопределена оскорбительными для Узбека фактами смерти в тверском плену его сестры и пленения ханского посла. После суда князь был закован в колодки и так более месяца провел в ханской ставке Узбека, который развлекался охотой в долине Терека. Наконец, повелением Узбека 22 ноября 1318 г. Михаил Ярославич Тверской был казнен «Ковгадый же и князь Юрей послаша убийцы», после избиения князя ногами, один из убийц по имени «Романецъ...извлече ножь, удари в ребра» и вырезал сердце у князя Михаила.

В начале 1319 г. Юрий вернулся на Русь с собой он вез трофей – гроб с телом Михаила Тверского. После долгих переговоров московский князь в сентябре 1319 г. отдал тверским князьям тело их отца. В 1321 г. Юрий двинулся на Тверское княжество. Дмитрий Михайлович и его братья вынуждены были заплатить требуемый великим князем ордынский «выход», но серебро словно прилипло к рукам Юрия и вместо того чтобы передать собранную дань в Орду, Юрий зимой 1321/1322 гг. уехал в Новгород. Поступком Юрия воспользовался Дмитрий Михайлович Тверской, уже в марте 1322 г. он поехал к хану, который предал ему великое княжение. Узбек сначала отправил «по Юрия князя» посла Ахмыла. Юрий отправился из Новгорода в Северо-Восточную Русь, но по дороге на него напал брат Дмитрия - Александр Михайлович, поле схватки в лесу обоз великого князя достался нападавшим, а сам Юрий бежал в Псков откуда вернулся в Новгород. В 1322-1324 гг. Юрий Данилович продолжал находится в Новгороде, часть присвоенного «выхода», вероятно, пошла на войну со Швецией и строительство крепости Орешек в 1323 г., что могло частично оправдать Юрия перед ханом.

Наконец, окружным путем Юрий добрался в ставку Узбека. Туда же в 1325 г. прибыли Дмитрий и Александр Михайловичи. Несмотря на то, что вина Юрия перед ханом представлялась очевидной (налицо было невыплата дани и неподчинение ханскому решению о передаче великого княжения Дмитрию), Узбек все же медлил. Возможно, его удерживало то, что Юрий был прежде его зятем или личная симпатия. Тогда Дмитрий Михайлович «без цесарева слова» убил Юрия. Это случилось 21 ноября 1325 г. накануне седьмой годовщины гибели Михаила Тверского. Хан не простил Дмитрию самосуда и 15 сентября 1326 г. казнил князя. Решение о том, кому достанется великое княжение Узбек принял с изощренной восточной жестокостью, сделав великим князем брата Дмитрия – Александра Михаиловича. По поводу этих событий летопись замечает: «еже бо сеетъ человекъ тоже и пожнеть».

Александр Михайлович вернулся на Русь, а вскоре произошло событие круто и надолго изменившее соотношение сил в пользу Москвы. 15 августа 1327 г. в Твери поднялось восстание против татар, пришедших туда с послом Шевкалом (Чолханом, двоюродным братом Узбека). Татарский отряд был перебит. Иван Калита, узнав о происшедшем, отправился в Орду. Узбек послал на Тверь зимой 1327-1328 гг. крупное войско, московский князь шел вместе с ним. Тверское княжество подверглось разгрому. Александр Михайлович бежал в Новгород, новгородцы его не приняли, и тогда он отправился в Псков. По вопросу о великом княжении Узбек принял неординарное решение: власть была поделена между двумя князьями. Ивану Калите достались Новгород и Кострома, а суздальскому князю Александру Васильевичу – Владимир и Поволжье. Калита сумел путем щедрых даров и обещания больших выплат получить после смерти Александра Васильевича Суздальского в 1331 г. все великое княжение.

В 1329 г. Калита двинулся на Псков против Александра Михайловича. Тот вынужден был бежать в Литву, но спустя два года вернулся оттуда и сел во Пскове «из руки» великого князя Литовского Гедимина. Здесь он княжил шесть лет. В 1337 г. Александр решился, наконец, на рискованный шаг и отправился с повинной в Орду. Александр предполагал (или знал), что Калита выслал заставы с приказом перехватить его на пути из Пскова в Нижнее Поволжье. Именно так в 1304 г. пытался остановить на пути в Орду своего соперника Юрия Московского князь Михаил Тверской. Так и сам Александр в 1322 г. захватил казну и обоз Юрия, но упустил его самого. Теперь настал черед тверского князя остерегаться вражеских засад. «Обишедши всю землю Русскую» (очевидно, проехав через Литву, Смоленск и Киев), Александр Тверской приехал в Орду из Пскова и ударил челом хану. Тверская летопись так передает его покаянную речь: «Господине царю! Аще много зла сотворих ти, во всем есмь пред тобою, готов есмь на смерть». В итоге Узбек «пожаловал» князя Александра: разрешил ему вернуться в «отчину свою» тверскую землю и вновь занять тверской стол.

Александр приехал в Тверь с татарскими послами, сотворившими много «тягости христианомъ» (т.е. взимавшими поборы в уплату за ярлык, выданный князю).Татарские послы пробыли в Твери все лето 1338 г. Тогда же состоялись и переговоры между Калитой и Александром Тверским. Соперники через послов обсуждали какие-то вопросы, но «не докончаша и мира не взяша. Александр мог бы, конечно, и остановиться на достигнутом, заняться тверскими делами и не искать большего. В этом случае он, вероятно, избежал бы своей трагической участи. Однако подобное смирение было выше его меры.

В 1339 г. Иван Калита с двумя старшими сыновьями ездил в Орду. Князь Александр Тверской для противодействия проискам москвичей послал в Орду сына Федора. В конце лета 1339 г., когда Иван Калита уже вернулся в Москву, Александр Тверской, получив вызов от хана, поехал в Орду. Все три сына Калиты ездили в Орду осенью 1339 г. одновременно с Александром Тверским. Неизвестно, какими именно аргументами или документами московские князья заставили хана «оскорбиться до зела». Видимо, главной причиной резкой перемены отношения хана к тверскому князю были его литовские связи.

В Орде Александр по обычаю одарил хана, ханшу и всех влиятельных придворных. Сын Федор передал ему последние новости. Они были неутешительны, князю оставалось только ждать. Хан не спешил объявить свою волю. В тягостном ожидании прошел целый месяц. Одни говорили Александру, что хан хочет дать ему великое княжение Владимирское, другие предупреждали его о скорой гибели. За три дня до казни князю был объявлен смертный приговор. Настал день казни — 28 октября 1339 г. Татары схватили Александра и сорвали с него одежду. Обнаженный, со связанными руками, он был поставлен перед ханским вельможей Товлубеем здесь же был сын Александра - Федор. Восседавший на коне Товлубей приказал своим подручным: «Убейте их!» Оба князя были тут же зарезаны ножами. Бросив тела на землю, палачи отрубили им головы. При виде кровавой расправы приближенные и слуги князя в ужасе разбежались. Обезглавленные тела Александра и Федора долго лежали в пыли, собирая ворон и бродячих собак. Наконец, хан разрешил подобрать их и, положив в гробы, отправить на Русь.

По материалам:
Горский А.А. Москва, Тверь и Орда в 1300-1339 годах.
Борисов Н.С. Политика Московских князей: Конец XIII — первая половина XIV вв.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Сб Янв 25, 2020 12:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Русский крестьянин в XV веке

Жизнь русского крестьянина конца XV столетия очень слабо освещена историческими источниками. К счастью, частично сохранились Новгородские писцовые книги 1495–1505 годов. Этот уникальный документ заслуживает особого внимания. Захватив Новгородскую землю, Иван III решил произвести своего рода инвентаризацию всех ее хозяйственных угодий и населения. Целью переписи было точное определение податей и налогов в соответствии с московскими нормами. Тщательное изучение этих уникальных реестров позволяет историкам более или менее ясно представить картину повседневной жизни новгородского крестьянина. И картина эта, увы, довольно безрадостная.

«Таким образом, рассчитанные хлебные бюджеты крестьянских семей оказываются дефицитными, – делает вывод современная исследовательница. – В большинстве случаев зерна не хватает не только на семена, но и на собственное пропитание, а также на подкормку скота. Помимо этого надо учесть, что все крестьянские хозяйства должны были еще выделять зерно на уплату повинностей и налогов. А для получения денег хлеб нужно было продавать. Выход из такой тяжелейшей ситуации был только один, и он заключался в жесточайшей экономии зерна как в собственном рационе питания, так и при кормлении скота. В реальности это означало жизнь на уровне бедности большинства семей. Вполне возможно, что у крестьян была подсека, не учтенная при обложении, помогавшая улучшить их бюджет. Однако ее сокрытие не могло носить столь массовый характер. В реальной жизни экономическое положение крестьянских хозяйств в большой степени зависело от урожая.

Недостаток хлеба частью компенсировался крестьянами за счет доходов от леса и реки, животноводства и технических культур. При скудости почв и неблагоприятном климате занятие промыслами было дополнительным источником существования многих крестьянских хозяйств. Значительным подспорьем были рыболовство, охота, бортничество и собирательство...Низкое качество почв, их сильная заболоченность и повышенная влажность были одной из главных причин низкой урожайности. В свою очередь худородные почвы требовали тщательной обработки. Однако у крестьянина для этого просто не хватало времени. Пользуясь примитивными орудиями труда, русский крестьянин работал с минимальной интенсивностью. Его жизнь зависела от плодородия почвы и капризов природы. Крестьянин вынужден был трудиться день и ночь, используя все резервы своей семьи, затрачивая огромные силы и при этом получая небольшую производительность своего труда».

Новгородская земля была, конечно, не лучшей на природной карте тогдашней России. Однако южные черноземы были недоступны из-за набегов степняков, а угодья средней полосы, в принципе, мало чем отличались от новгородских. Таким образом, картина суровой борьбы за выживание везде была примерно одинаковой...

Неумолимый закон природы состоит в том, что распаханная и приносящая урожай земля быстро истощается. Восстановить ее плодородие можно лишь двумя способами: дать земле отдохнуть несколько лет или удобрить ее навозом со скотного двора. Помимо навоза в качестве удобрения в старые времена использовали печную золу, речной или озерный ил...

Необходимость поддерживать плодородие земли хотя бы на минимальном уровне определяла весь уклад жизни земледельца. В средневековой Руси существовали три основных способа использования земли: подсека, перелог и трехполье. При подсечном земледелии весь процесс начинается с расчистки земли от леса и кустарника. Когда срубленные деревья подсохнут, их поджигают. Потом гарь очищают от остатков стволов и выкорчевывают пни. «Прадеды наши, – писал знаток деревенского быта С. В. Максимов, – выжигая лес, на следующий год засевали ляды (гари) рожью. Новая росчисть три года кряду давала урожай. На четвертый год ее оставляли, жгли лес в новом месте; туда же переносили и избу. Покинутая ляжна годится под новую пашню не раньше чем через 35 лет; срок 15–20 самый короткий, да и то очень редкий. Такими подсеками, десятками и сотнями починков, по мере стеснения людностью, врезались русские люди в самую глубь лесов». Это была поистине война с лесом. Победить его можно было только общими усилиями сельской общины.

Уклоняясь от поземельного налогообложения, крестьяне часто устраивали поле где-нибудь в лесу, распахав с этой целью полянку или сведя полосу леса методом подсеки. Этот сокрытый от тогдашней «налоговой инспекции» источник дохода назывался «пашня наездом». Перелог – это постоянное использование новой земли. В степи и лесостепи, где земли много, а людей мало, можно таким образом решать проблему плодородия. Однако распашка целины – дело тяжелое. Кроме того, здесь, как и при подсеке, крестьянин вынужден был наподобие кочевника постоянно перемещать свое жилище вслед за своими угодьями. Оптимальной системой было трехполье. Крестьянский двор располагается как бы в центре круга, разделенного на три сектора – яровой, озимый к пар. Каждый год сектора последовательно меняются. Поле, которое отдыхало под паром и «переваривало» внесенные удобрения, засевается. А одно из «работавших» полей уходит под пар. Через год наступает черед другого поля.

Понятно, что это идеальная схема. В реальной жизни существовало множество вариантов землепользования, соответствовавших местным особенностям. Так, например, трехполье как основная форма часто дополнялась перелогом и подсекой. Но и у трехполья была своя ахиллесова пята. Оно могло существовать только при регулярном удобрении земли значительным количеством навоза. Проще говоря, трехполье требовало наличия в крестьянском хозяйстве большого скотного двора, где стояли лошади, коровы, свиньи и другая живность. Нехватка удобрения, вызванная падежом скота или же какими-то другими бедствиями, немедленно сказывалась на плодородии поля. Забота о навозе пронизывала всю жизнь крестьянина. По существу, это была забота о хлебе, об урожае...Веками шагал вслед за своей навозной телегой великорусский пахарь. И его одежда, и сам он до костей пропахли скотным двором и горьким дымом курной избы. Этот запах навсегда сохранился в древнейшем названии сельского труженика – «смерд».

Хорошая урожайность в русских землях в конце XV века определялась старинным выражением «сам-три». Это значит, что, посеяв мешок пшеницы, ржи, овса или ячменя, можно было по осени собрать три таких же мешка. Много это или мало? Скорее мало, чем много. Ведь из этих условных трех мешков крестьянин должен был один мешок оставить на семена, а из другого продать значительную часть зерна, чтобы заплатить подати своему землевладельцу и государю. Оставшимся зерном он должен был кормить семью до нового урожая. А если говорить об овсе, то значительная часть его уходила и на лошадей, которым перед тяжелой работой или дальней дорогой полагалось дать овса. Наконец, крестьянину нужно было продать хоть немного зерна для себя, чтобы иметь деньги для личных нужд. Ведь далеко не все необходимые в хозяйстве вещи он мог изготовить своими руками.

Урожай «сам-три» позволял крестьянину свести концы с концами, Но если по каким-то причинам (капризы погоды, вредители полей, болезни растений и т. п.) урожайность падала значительно ниже этой черты, в дом стучалась беда. При недостатке хлеба мужик вынужден был либо голодать, либо проедать семенной фонд, либо уклоняться от уплаты податей, либо просить в долг у соседей или землевладельца. Заметим, что эпоха Ивана III и его сына Василия была необычайно благоприятной в природно-климатическом отношении. Она не знала ни многолетних голодовок, ни опустошительных эпидемий, ни каких-то небывалых стихийных бедствий.

Данные по урожайности в средней полосе России (в вотчинах Иосифо-Волоколамского монастыря) выглядят следующим образом: «В семи уездах, в число которых входил, в частности, и Тверской, урожайность ржи в отдельные годы в конце XVI в. колебалась от сам-2,45 до сам-3,3- Еще меньше была урожайность овса (от сам-1,8 до сам-2,56) и пшеницы (от сам-1,6 и сам-2). Посевы ячменя давали более высокие урожаи (от сам-3,7 до сам-4,2)». В Новгородской земле средняя урожайность зерновых была в ту эпоху на уровне сам-2. В южных черноземных районах урожайность была в два-три раза выше благодаря плодородию земли. Поэтому русские крестьяне издавна с тоской глядели на юг и юго-восток. Однако там, на границе степей, свистели татарские стрелы. В погоне за хорошей землей легко можно было угодить в плен к «поганым». Так и сидел горемыка крестьянин на своем окско-волжском суглинке, вымаливая у Бога погожие дни.

Основными орудиями крестьянского труда с древнейших времен были соха и плуг. Несложная деревянная конструкция с двумя железными наконечниками («сошниками»), соха была проста и удобна в обращении. Ее сошники стояли почти перпендикулярно к земле и не зарывались глубоко в почву. Поэтому соху могла тянуть самая слабосильная крестьянская лошадь. Наткнувшись на камень или корень, соха останавливалась. Пахарь, поднатужившись, выдергивал ее из земли, переносил за препятствие и снова продолжал свою борозду. На пронизанных корнями деревьев, глинистых и каменистых почвах средней полосы России крестьянин вынужден был почти все время держать соху на весу. Это было физически тяжело, но целесообразно. Поэтому соха здесь дожила до коллективизации и уступила «поле битвы за урожай» только первым тракторам. Однако у сохи был один весьма существенный недостаток. Она давала мелкую вспашку, плохо переворачивала и рыхлила землю. В итоге снижалась урожайность поля. При работе сохой она редко поднималась выше уровня «сам-три».

Русский крестьянин придумал великое множество всякого рода мелких технических усовершенствований для сохи. И все же она безнадежно отставала от своего главного соперника – железного плуга. Он глубоко зарывался в землю и хорошо ее перемешивал. Земля, обработанная плугом, давала обильные всходы. Но плуг требовал мягкой, рассыпчатой земли. Эту тяжелую конструкцию не могла тянуть заморенная зимней голодовкой крестьянская кляча. Поэтому плугом пахали в южных (степных и лесостепных) районах, на мягких черноземных почвах. Обычно запрягали в плуг двух кастрированных быков – волов. Помимо плуга и сохи крестьянин применял с десяток разного рода сельскохозяйственных орудий. Колосья жали серпом, в лугах гуляла коса, на току молотили цепы, комья земли после пахоты разбивала борона, в огороде мелькали лопаты и мотыги. Вечными спутниками крестьянина были нож и топор.

Проходя мимо колосящегося ржаного поля, горожанин непременно полюбуется на рассыпанные тут и там синие васильки. Крестьянин первым делом глянет на ржаной колос: крупный ли? спелый ли? и не тронут ли спорыньей? И лишь потом с досадой подумает про васильки: видно, плохо провеяны были семена ржи, вот и осталось много сорняков-васильков...Рожь была главным злаком средневековой Руси. Ее важное достоинство состояло в том, что она могла быть озимой культурой. Иначе говоря, рожь умела выживать под снегом. Озимую рожь сеяли в августе. До первого снега она успевала взойти. Эти всходы («зеленя») уходили под снег и там как бы засыпали. Весной, когда снег сходил, рожь продолжала свой рост. В итоге даже за короткое северное лето она успевала созреть.

Ржаной хлеб был основным продуктом питания для русского крестьянина. Белый, пшеничный хлеб подавали только в богатых домах. Из пшеничной муки пекли калачи и пироги для праздников. Пшеница любит тепло и хорошую почву. Поэтому сеяли пшеницу главным образом в южных районах страны. В средней полосе она приносила хороший урожай только в исключительных случаях – на удобренных золой гарях, на солнечных косогорах и т. п. Кроме того, в те времена не знали озимых сортов пшеницы. А яровая пшеница успевала созреть только в очень благоприятное лето.

Неприхотливой и быстросозревающей культурой был овес. Он занимал основные площади ярового клина. Овсяная каша и овсяные лепешки не сходили с крестьянского стола. Помимо зерновых злаков крестьяне времен Ивана III на своих полях выращивали гречиху-, лен и коноплю. В огородах произрастали хорошо знакомые нам овощи (капуста, огурцы, горох, морковь, свекла), фруктовые деревья (яблони, вишни, слива) и кустарники (смородина, крыжовник). Роль картофеля, широко распространившегося в России только в середине XIX века, играла неприхотливая репа. Отсутствовали и сравнительно недавно завезенные помидоры.

Красота предметов народного быта заключалась главным образом в их совершенстве. Подставка-светец, деревянный ковш «скопкарь», нехитрая мебель избы, наконец сама изба – все это идеально отвечало своему назначению. При тщательном исследовании, вероятно, можно вывести даже математическую формулу этого совершенства. Изба была проста по конструкции. Она чем-то напоминала домики из детского конструктора. Венцы сосновых бревен соединялись вырубками на концах. Крыша делалась из теса или щепы. Под них укладывали слой бересты, которая предотвращала гниение дерева. Маленькие «волоковые» оконца задвигались широкой доской. На зиму их затягивали бычьим пузырем. В целом в избе, конечно, было темновато. Мрак разгоняли с помощью горящей и днем лучины.

В узком смысле слова «изба» – это отапливаемое помещение, «истьба», «истобка». Так называли ту часть постройки, где находилась печь. «Подавляющее большинство печей были глинобитными, сводчатыми, с плоским подом; в начале рассматриваемого периода (XIII–XV века) встречаются изредка каменки, а в конце его – кирпичные печи». Помимо теплого жилого помещения в доме иногда было и холодное. Оно называлось «клеть». Здесь летом жили, а зимой хранили всевозможную утварь. Между избой и клетью располагались сени. Отсюда одна дверь вела на крыльцо, другая – в избу, а третья – в клеть. Важнейшей задачей было сохранение тепла. С этой целью у всех помещений – высокие пороги, а сам дом поднимали на высокий «подклет». Там, в подклете, тоже держали припасы. Продолжением жилой части постройки служил хлев. Обычно его помещали под одной крышей с домом. Это позволяло уделять скоту часть домашнего тепла. Кроме того, над хлевом размещали сеновал, откуда по мере необходимости сбрасывали вниз сено и солому. Дворовые постройки – амбар, сарай, колодец, баня, летняя кухня, нужник –располагались по периметру двора. От улицы и от соседей двор отделял высокий тын из заостренных кольев. Створки ворот запирались толстым брусом. Для людей была устроена небольшая калитка. Неподалеку от калитки ставили будку со свирепым псом.

Логика природно-хозяйственной ситуации – лоскутки плодородной земли, широкие полосы леса, овражисто-болотистый ландшафт, отсутствие хороших дорог – превращала русского крестьянина в угрюмого бирюка-одиночку. Средневековая русская деревня состояла из одного, двух или трех дворов. «Исследователи в Новгородской земле в конце XV в. насчитывают всего 37–38 тысяч поселений, которые в то время были в основном мало дверными. Около 90% поселений состояли из одного – четырех дворов. Причем только один двор в конце XV в. имел 40,7% селений, в 30% селений было два двора, а 18,4% состояло из трех–четырех».

Конечно, время от времени крестьяне из соседних дворов-деревень сходились вместе для совместной работы, отдыха или богослужения. И все же большую часть времени они проводили в узком мирке своего двора, среди привычных лиц домочадцев...И все же: что они делали долгими вечерами в своих ослепших избах, под вой голодных волков в соседнем овраге? Чем отгоняли скуку и тоску? О чем говорили и о чем мечтали? Бог весть...Нужно было обладать беззаботностью ребенка, чтобы жить на краю невозможного. Впрочем, беспросветная нищета и одиночество могли испортить и самый ангельский характер.

Цитируется по: Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Пн Янв 27, 2020 8:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

"Пушки готовит и рать пешая у него" - Битва под Галичем (27 января 1450 г.)




Междоусобная война в московском княжеском доме подходила к финалу. К концу 40-х гг. XV в. город Галич остался единственным владением Дмитрия Шемяки, укрепившись там, он продолжал войну со своим двоюродным братом - великим князем Василием II Темным. Летом 1449 г. московский князь послал Василия Ярославича Серпуховского с «изгонной ратью» на Галич. Справедливо считая, что Василий II на этом не остановится Дмитрий с женой и сыном отправился в Новгород, оставив семью у новгородцев он вернулся в наследственные земли.

В конце 1449 г. Василий Темный "хотя ити къ Галичю", но получив известие о походе Шемяки на Вологду, великий князь повел рать в северные костромские волости Иледам и Обнора, с тем чтобы оттуда двинуться навстречу своему врагу в Вологду. Когда Василий II дошел до церкви Николы на Обноре к нему пришла весть о том, что Дмитрий Шемяка, вероятно, узнав о приближении войск великого князя повернул к Галичу. Тогда великий князь двинулся вдоль реки Обноры вниз, затем вдоль реки Костромы вверх и остановился у Железного Борока неподалеку от устья Вёксы. Здесь Василий Темный узнал, что Шемяка не только вернулся в город, но и собрал внушительные силы "а людей около его много" и готовился принять бой "город крепит и пушки готовит, и рать пешая у него, а сам перед городом стоит со всею силою".

Обращает на себя внимание замечание летописца о пешей рати Шемяки, обычно, при описании сражений в летописи не отмечается специально конными или пешими были войска противостоящих сторон, ибо как правило рати сражались верхом, сообщая о пешем войске у Дмитрия Шемяки летописец фиксирует необычный факт для военного дела средневековой Руси. Конечно, галицкий князь не от хорошей жизни решил биться в пешем строю, владея только Галичем он не мог собрать достаточно конных воинов - "детей боярских" для противостояния великокняжескому войску. Фактический он был ограничен силами своего "двора", который мог насчитывать, по летописным данным, примерно 200-300 воинов. Для того чтобы довести численность войска до приемлемого уровня князь Дмитрий вынужден был прибегнуть к помощи ополчения.

Представление о том из кого состояло и как выглядело ополчение нам могут дать слова митрополита Фотия. В 1425 г. он приехал на переговоры в Галич к отцу Дмитрия Шемяки князю Юрию Дмитриевичу, который, желая показать свою мощь, встретил Фотия «з детми своими и з боляры, и с лучшими людьми своими, а чернь всю собрав из градов своих и волостей, и из сел, и из деревень, и бысть их многое множество». Посмотрев на это столпотворение Фотий иронично заметил Юрию: «Сыну, не видах столико народа в овчих шерьстех, вси бо бяху в сермягах». Этому серемяжному войску Дмитрия Шемяки предстояло вступить в схватку с выкованными в горниле междоусобной войны "псами войны" Василия Темного.

Получив весть о готовности галицкого князя к бою Василий Васильевич, которого заботливо "ослепиша" в 1446 г. по приказу Дмитрия Шемяки, не имея возможности руководить сражением, послал к Галичу войско, где "большеи былъ воевода" князь Василий Иванович Оболенский. С ним он отправил «прочих князей и воевод многое множество, потом же и царевичев отпустил и всех князей с ними". Двигаясь вдоль замерзшей реки Вёксы, а затем по берегу Галичского озера, войска князя Василия Оболенского 27 января 1450 г. подошли к Галичу.

Галич располагался на высоком холме три стороны которого заканчивались крутыми обрывами, только в сторону Галичского озера холм расширялся и плавно спускался к берегу. На этом склоне и выстроил свою серемяжную рать Дмитрий Галицкий. Строй галичан с флангов заканчивалось крутыми обрывами, за спиной возвышались, ощетинившиеся пушками, стены Галича. Удачно выбранная Шемякой позиция вынуждала великокняжеских воевод атаковать только по фронту, поднимаясь в гору, что должно было несколько нивелировать преимущество москвичей "в классе".

В тот же день 27 января 1450 г. под Галичем разыгралась последняя битва московской междоусобицы. Воеводы Василия Темного, подойдя к городу увидели выстроенную галичскую рать. Дмитрий Шемяка "стояше на горе подъ городомъ съ всей силою, не поступая ни съ места". Спешившись, московские полки начали с берега Галичского озера взбираться на заснеженную гору "поидоша с озеру къ горе, опасаяся, понеже бе гора крута." Василий Оболенский командовал правым флангом, слева шли татары царевича Касыма, в центре находился князь Дмитрий Ряполовский под командованием которого был двор великого князя - главная ударная сила русского войска того времени.

Преодолев овраги московское войско взошло наконец на гору "выправяся исъ тех врагов, взыдоша на гору и поидоша к нимъ". По некоторым данным бой открыли татарские лучники "сначала сразился султан Касим со своим полком", очевидно, Василий Оболенский рассчитывал основательно проредить татарскими стрелами плохо защищенную доспехами рать Дмитрия Галицкого. Видимо, ожидая таких действий от противника и не имея в своем войске достаточного количества стрелков, Шемяка принял не стандартное решение - на залп татарских лучников ответили пушки и арбалеты со стен Галича "начаша пръвое съ горда пушкы пущати и тюфяки, и пищали, и самострелы" и хотя огонь артиллерии не причинил особого вреда нападавшим "не убиша бо никаго же" он вынудил москвичей отложить луки и быстрее сблизится с галичанами. Становилось ясно, что исход боя решится в рукопашной схватке. Огонь артиллерии стал второй, после удачного построения на горе, и последней козырной картой Шемяки, настала очередь князя Оболенского сходить своими козырями - закованными в сталь "детьми боярскими", а их у него было много больше чем два.

На вершине холма, уминая лаптями снег и сжимая в руках рогатины, ждали московских гостей галичские ремесленники и смерды, которые, как мы помним, «вси бо бяху в сермягах». Московские "дворяне и дети боярские" врубились в строй галичского ополчения, началась ожесточенная схватка «и бысть сеча зла». Дело решил удар центра московской рати, который занимал великокняжеский двор. Под командованием Дмитрия Ряполовского дворяне московского князя прорвали строй галичан. Полк Ряполовского, по словам источника, "раздвоил" рать Дмитрия Шемяки и "начал сечь с обоих сторон", удар оказался сокрушительным, галицкое войско было разбито "а сам князь едва убежа" в Новгород.

Войско Шемяки понесло огромные потери "а пешую рать мало не всю избиша", немногие знатные воины были взяты в плен "лутчих всех руками яша". Летописью особо отмечена гибель новгородского боярина Григория Семеновича Горсткина, что свидетельствует о присутствии в войске Дмитрия Шемяки отряда новгородцев. После того как получено было известие о победе Василий Темный пошел к Галичу. Горожане, узнав о его прибытии, открыли ворота. Великий князь "град омирив и наместники своя посади по всей отчине той", после чего вернулся в Москву.

Алексей Чикан.

ПСРЛ. Т.16; ПСРЛ. Т.18.; ПСРЛ. Т23; ПСРЛ. Т26.
Татищев В.Н. История Российская.
Зимин А.А. Витязь на распутье. Феодальная война в России XV в.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Вт Фев 04, 2020 12:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Чума и возвышение Москвы

Народонаселение. Отсутствие в источниках сколько-нибудь точных сведений о людских потерях заставляет ограничиться пунктирными предположениями. Чума резко сократила численность населения Руси. Следуя европейским показателям, можно говорить о потере примерно трети от общей численности населения. Самую обильную жатву чума всегда собирала в городах. Несколько утрируя, можно сказать, что после чумы Русь из "страны городов" превратилась в страну деревень. Учитывая двух- и трехдворную структуру русских деревень, а также их обособленность и самодостаточность, можно думать, что крестьянское население имело гораздо больше шансов избежать заразы, чем городское.

Власть и собственность. Чума способствовала концентрации земли и власти. Выморочные вотчины пополняли фонд родовых боярских вотчин и княжеский домен. Численное сокращение княжеских семей увеличивало владения оставшихся в живых Рюриковичей.

Деньги. Чума вызвала упадок торговли и ремесленного производства. Дороги были перекрыты заставами, ворота городов закрыты, а торговые площади опустели. Общение стало смертельной опасностью. В этих условиях поступление налогов и разного рода торговых пошлин в княжескую казну резко сократилось. Одновременно в результате высокой смертности выросли цены на товары и услуги, которые всё еще оставались на рынке. На фоне всеобщего обнищания казна московских князей, собранная Калитой и пополненная Семеном Гордым, получила безусловное первенство.

Орда. Обнищание страны в результате чумной эпидемии сказалось и на русско-ордынских отношениях. Можно полагать, что князья, ссылаясь на последствия чумы, пытались сократить размеры "выхода" и отодвинуть сроки его уплаты. Орда до известных пределов шла навстречу этим просьбам. И не отсюда ли хан Джанибек получил от русских летописцев имя "доброго царя"? В этих условиях вполне естественной выглядела идея новой переписи податного населения Руси. Однако занятые своими усобицами ордынцы не имели времени для подобных мероприятий. Обстоятельства заставили их всё же заняться этим вопросом вплотную. Сильный "мор" в степях в 1374 году оставил Мамая без воинов и средств к их найму. По-видимому, в этой связи он и потребовал от великого князя Дмитрия Московского немедленного расчета по всем финансовым обязательствам, вероятно, в рамках всей системы великого княжения Владимирского. Но московский князь, владения которого также в этом году были охвачены новой волной эпидемии, ответил отказом. Так в истории Москвы возникло знаменитое "розмирие с татары и с Мамаем" – первый шаг на пути к Куликовской победе.

Церковь. В Западной Европе две страшные эпидемии «черной смерти» в середине XIV в. вызвали всплеск покаянных настроений, вылившийся в массовое движение флагеллантов. Эти «бичующиеся» в экстазе наносили себе глубокие раны плетьми с железным наконечником. Обличая пороки церкви, они считали, «что дорога к спасению идет за пределами церковных структур, вдали от авторитета папы и общепринятых литургий». Всплеск религиозного энтузиазма в его самой крайней форме, вероятно, имел место и на Руси. Церковные летописцы обходят эту тему. Но не отсюда ли – из покаянных настроений перед лицом неминуемой гибели – выросло зародившееся в середине XIV столетия движение новгородских стригольников, исповедовавшихся на площадях у покаянных крестов и напряженно искавших прямых путей общения с Богом?

Около церковных стен искали спасения тысячи обездоленных, потерявших во время «великого мора» семью, друзей и средства к существованию. Чудом избежавшие смерти люди жаждали новых чудес. Этот поток почти безумных энтузиастов не вмещался в русло существовавших в то время церковных институтов.

В западноевропейских странах именно монашество оказалось на переднем крае духовного противостояния ужасам эпидемии. В то время как приходские священники зачастую бежали из городов, спасаясь от заразы, монахи нищенствующих орденов мужественно шли исповедовать и причащать умирающих, совершали по ним заупокойные службы.

На Руси ничего подобного не происходило. Городские и пригородные монастыри жили по особножительному уставу и фактически являлись «подсобным хозяйством» своих ктиторов. В этих обителях процветала частная собственность, а образ жизни инока зависел от его личного богатства. Особножительные монастыри, в силу своей "обмирщенности" не могли стать рассадниками жертвенности и героизма, не могли должным образом освоить поток пожертвований, принять толпы новых братьев и оказать помощь обездоленным. А главное – они не могли превратить религиозный пыл людей, спасенных Богом от «черной смерти», в "системные" подвиги благочестия. Эту задачу могли решить только стройные, как македонская фаланга, и способные к бесконечному воспроизведению своей четкой структуры монастыри общего жития. Их быстрое распространение во второй половине XIV – первой половине XV вв. стало своего рода "монастырской реформой".

Москва. Источники указывают на относительно благополучное прохождение Москвы через бедствия "великого мора" 50-х и 60-х годов XIV столетия. Об этом же свидетельствуют и крупные военно-политические мероприятия, осуществленные московскими князьями в этот период. Это и получение Иваном Красным ярлыка на великое княжение в 1354 году вопреки сопротивлению сильной коалиции князей и Новгорода. И получение владыкой Алексеем в Константинополе митрополичьей кафедры . И успешная война с суздальско-нижегородскими князьями. И строительство московской каменной крепости. Причины этого благополучия были самыми разнообразными, а следствия – вполне однозначными.

Перефразируя известный афоризм Карамзина "Москва обязана своим величием ханам", можно с известной долей преувеличения сказать, что Москва обязана своим величием милости чумы.

Доклад Н.С. Борисова Чума и возвышение Москвы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Пн Фев 10, 2020 12:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Цена и результаты "великой тишины" при Иване Калите

Того же лета ceдe Иван Данилович на великом княжении всея Руси и быстъ оттоле тишина велика на 40 лет...В эти спокойные годы успели народиться и вырасти целых два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчетного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле...

Осень 1328 года – важный рубеж в жизни нашего героя. Он получил почти всю возможную власть, которую мог иметь правитель в тогдашней Северо-Восточной Руси. Оглядываясь назад, князь вспоминал, как медленно и тяжело, словно по крутой лестнице с высокими ступенями, шел он к этой вершине. И каждая ступень – это чья-то надгробная плита. Вот первая ступень – отец; вот братья – Юрий, Андрей, Борис, Афанасий; вот злосчастная жена Юрия – татарка Агафия-Кончака, умершая в тверском плену, так и не успев стать матерью и родить наследника московского престола. Поживи она хоть немного дольше – и, быть может, не видать тогда Ивану ни владимирского золотого стола, ни даже московского престола, на котором воссел бы узкоглазый внук хана Узбека! Но вот еще ступени страшного восхождения: тверские сородичи Ивана, князья Михаил Ярославич и Дмитрий Михайлович. А вот и последняя ступень – изгнанный из родных краев Александр Тверской со всем его семейством...

Главной заботой нового великого князя стал мир. Иван хотел дать стране покой, прекратить ордынские «рати». Трудно даже представить, сколь сложной была эта задача. Но Калита сумел добиться своего. Летописец, работавший во второй половине XIV века, оглядываясь на времена Ивана Даниловича, позволил себе небольшое, но очень интересное рассуждение. Сообщив о приходе Калиты на великое княжение в 1328 году, он добавляет: «И бысть оттоле тишина велика на 40 лет и престаша погании воевати Русскую землю и заклати христиан, и отдохнуша и починуша христиане от великиа истомы многыа тягости, от насилиа татарского, и бысть оттоле тишина велика по всей земли».

Эта «великая тишина» продолжалась, по мнению летописца, сорок лет – с 1328 года до начала московско-литовских войн в 1368 году. Задумаемся над этим суждением. В нем отражены религиозно-политические теории ранней Москвы. Конечно, число лет «великой тишины» названо условно. В той же Симеоновской летописи под 1368 годом летописец указывает, что «от Федорчюковы рати до Олгердовы лет 41»...Многозначительное число «сорок» книжники находили и в истории правления предков Ивана Калиты, сыновей Александра Невского. «Бысть же княжения сынов Александровых и великаго князя Даниила Московскаго лет 40». Но то были сорок лет раздоров и бед. Князь Иван подарил Руси сорок лет «великой тишины». Конечно, «великая тишина» существовала не только в воображении московских книжников. Это была политическая реальность, вселявшая надежду на перемены. Она стала возможной только благодаря тому, что князь Иван, а позднее его сыновья Семен Гордый и Иван Красный, сумели обеспечить полную и своевременную выплату ордынской дани с русских земель. Правители Орды ханы Узбек (1313 – 1341) и Джанибек (1341 – 1357) были вполне удовлетворены таким положением дел и не препятствовали постепенному усилению московского княжеского дома.

Начавшаяся в Орде после смерти Джанибека длительная смута («замятия великая», по выражению русских летописей) открыла новые возможности для Москвы, которыми не преминул воспользоваться внук Ивана Калиты князь Дмитрий Иванович Донской. Объединив под своим началом большинство князей Северо-Восточной Руси, Дмитрий начал открытую вооруженную борьбу с Ордой, увенчавшуюся великой победой на Куликовом поле. С этого времени, несмотря на все последующие неудачи и промахи московских князей, Москва окончательно стала центром формирующегося единого Русского государства...

Основанием «великой тишины», за которую так чтили Ивана Калиту современники, потомки и историки, был исправный сбор ордынской дани. Этот успех московского князя стал возможным только благодаря общему укреплению государственного начала в жизни Северо-Восточной Руси. Разумеется, на этом пути он не мог обойтись без насилия. Наведение порядка осуществлялось средневековыми методами. Письменные источники сохранили жалобы и стоны удельной знати, попавшей под тяжкие жернова московского порядка. Автор «Жития Сергия Радонежского» монах Епифаний Премудрый, рассказывая о детстве и отрочестве своего героя, делает небольшой исторический экскурс. Он сообщает, что в Ростове, где около 1314 года родился будущий подвижник, царило в то время страшное оскудение. Обнищал и отец Сергия ростовский боярин Кирилл. «Како же и что ради обнища, да скажем и се: яко частыми хоженми еже с князем в Орду, частыми ратми татарскими еже на Русь, частыми послы татарскими, частыми тяжкыми данми и выходы еже в Орду, частыми глады хлебными».

Ко всем бедам ростовчан зимой 1327/28 года добавилась страшная татарская рать, «глаголемая Федорчукова Туралыкова». Но и это был еще не конец тяжелых времен. Примернр черед год после рати (то есть где-то в конце 1328 года) «наста насилование, сиречь (потому что) княжение великое досталося князю великому Ивану Даниловичю, купно же и досталося княжение ростовьское к Москве. Увы, увы тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко отъяся от них власть, и княжение, и имение, и честь, и слава, и вся прочая потягау к Москве». Получив от хана распоряжение о сборе недоимок в Ростове (или попросту взяв на откуп эту статью дохода ханской казны), князь Иван вскоре предпринял суровые меры по отношению к задолжавшим ростовцам. Посланные им воеводы Василий Кочева и Мина учинили в Ростове настоящий погром. Насилием, а порой и пытками они заставляли жителей отдавать последние деньги и ценности. По-видимому, князь Иван выплатил ханской казне недоимку по ордынской дани с Ростова и за это года три спустя получил от хана право включить Сретенскую половину Ростовского княжества в состав великокняжеских владений.

Агиограф в нескольких фразах рисует эту черновую, неприглядную работу князя Ивана и его людей по «собиранию Руси». Когда московские воеводы вошли в Ростов, «тогда възложиста велику нужю на град да и на вся живущаа в нем, и гонение много умножися. И не мало их от ростовец мос-квичем имениа своа с нуждею отдаваху, а сами противу того раны на телеси своем с укоризною въземающе и тщима рукама отхождааху. Иже последняго беденьства образ, яко не токмо имениа обнажеши быша, но и раны на плоти своей подьяша, и язвы жалостно на себе носиша и претръпеша. И что подобает много глаголати? Толико дръзновение над Ростовом съдеяша, яко и самого того епарха градскаго, старейшаго болярина ростовскаго, именем Аверкый, стремглавы обесиша, и възложиша на ня руце свои, и оставиша поругана. И бысть страх велик на всех слышащих и видящих сиа, не токмо в граде Ростове, но и во всех пределах его».

(«И когда они вошли в город Ростов, то принесли великое несчастье в город и всем живущим в нем, и многие гонения в Ростове умножились. И многие из ростовцев москвичам имущество свое поневоле отдавали, а сами вместо этого удары по телам своим с укором получали и с пустыми руками уходили, являя собой образ крайнего бедствия, так как не только имущества лишались, но удары по телу своему получали и со следами побоев печально ходили и терпели это. Да к чему много говорить? Так осмелели в Ростове москвичи, что и самого градоначальника, старейшего боярина ростовского, по имени Аверкий, повесили вниз головой, и подняли на него руки свои, и оставили, надругавшись. И страх великий объял всех, кто видел и слышал это, – не только в Ростове, но и во всех окрестностях его».

Так же, как в Ростове, действовал князь Иван и в других благоприобретенных землях. Однако цель его заключалась не только в том, чтобы выжать из населения припрятанные средства и решить свои сиюминутные финансовые проблемы. Он смотрел дальше. Беспощадно обирая, например, ростовцев, он в то же время давал им возможность подняться и хотя бы отчасти восстановить свое благосостояние, но уже на другой, московской земле. И уже в качестве подданных московского князя. «Житие Сергия Радонежского» повествует, что князь Иван, разорив Ростов, в то же время предоставил широкие льготы тем ростовцам, которые готовы были переселиться в Московское княжество. Обширная и слабозаселенная волость Радонеж в северо-восточной части московских земель, ближе всего к границам Ростовского княжества, была поставлена в особые условия. Здесь князь Иван «лготу людем многу дарова, и ослабу обещася тако же велику дат Ея же ради лготы събрашася мнози, яко же и ростовская ради нужа и злобы разбегошася мнози» .

Как и надеялся князь Иван, со временем переселенцы забывали о причиненном им зле. Своим трудом, своей службой они укрепляли Московское княжество. А некоторые из них становились столпами его экономического, военного или духовного могущества. Так, среди ростовцев, перебравшихся в Радонежскую волость после погрома 1328 года, был сын боярина Кирилла 14-летний отрок Варфоломей – будущий основатель Троицкого монастыря и великий подвижник Сергий Радонежский...

Историков давно занимает вопрос: откуда Иван Калита брал деньги для своих приобретений? Одни полагают, что он утаивал часть ордынской дани, другие считают, что он резко увеличил торговлю хлебом, третьи указывают на освоение им богатых пушниной областей русского Севера.
Но все это не более чем догадки. Заметим, что от исследователей как-то ускользало самое простое и, как нам кажется, естественное объяснение. Московский князь твердой рукой навел относительный порядок в том беспределе анархии, воровства и местного произвола, который царил на Руси. Огромное количество средств (в том числе и тех, которые должны были идти на выплату ордынской дани) попросту разворовывалось всякого рода «сильными людьми». Эту вакханалию грабежа дополнял разбой на дорогах, сильно затруднявший торговлю между городами. Один из древних источников с похвалой отзывается об Иване Калите за то, что он «исправи Руськую землю от татей (воров) и от разбойник». Можно только догадываться, каких усилий это ему стоило и сколько разбойничьих гнезд, свитых в лесных чащобах, было обнаружено, захвачено и разорено тогда московскими воеводами.

По-настоящему приняться за эту работу князь Иван смог только после того, как внес существенные изменения в тогдашние правовые нормы. Согласно древней традиции крупные земельные собственники (бояре, монастыри, епископские кафедры) имели право суда по всем без исключения уголовным делам в пределах своих вотчин. Однако далеко не все вотчинники имели возможность вести успешную борьбу с разбойничьими шайками или матерыми преступниками-одиночками. Кроме того, даже изловив злодеев, местные судьи зачастую отпускали их за взятку. Только сильная рука центральной власти могла как следует наладить это сложное дело.

Иван Калита стал изымать наиболее серьезные уголовные дела из ведения вотчинников и передавать их своей администрации. Сохранилась его грамота новгородскому Юрьеву монастырю. Согласно ей, монастырские люди, живущие в городе Волоке (современный Волоколамск), должны судиться у своих монастырских властей по всем делам «опроче татьбы, и розбоя, и душегубства»... Расследование и наказание этих преступлений князь вверяет своим наместникам.

Случай с юрьевскими вотчинами – не исключение. Исследователи древнерусского права отмечают, что в московских землях княжеская администрация взяла в свои руки борьбу с тяжкими преступлениями гораздо раньше, чем в других русских княжествах. Но главными ворами всегда были представители местной знати. С ними князь Иван расправлялся «не взирая на лица». Судьба ростовского «епарха градскаго (то есть, видимо, тысяцкого), старейшаго болярина» Аверкия, подвешенного за ноги и замученного до полусмерти московскими палачами, служит примером того, какими средствами Иван Данилович сбивал спесь с этих людей. Конечно, жестокость остается жестокостью, даже если она совершается во имя благой цели. И все же трудно не вспомнить в этой связи одного суждения Макиавелли. «Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствуют беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица».

Свою задачу правителя Калита понимал, однако, гораздо шире, чем только как борьбу с разгулом «лихих людей»...Издавна одной из главных обязанностей князя в Древней Руси был суд и судебное законодательство. Занятые множеством других дел, князья обычно передавали эти полномочия своим управляющим (тиунам), а те, в свою очередь, – другим доверенным лицам. В конце концов, суд становился источником обогащения для судей, получавших доходы не столько от положенных им по закону судебных пошлин, сколько от всяческих «посулов», то есть взяток. Свое отношение к суду народ издавна выражал известной поговоркой: «С сильным не борись, с богатым не судись». Церковные проповедники часто укоряли князей за пренебрежение справедливым судом. От времени Калиты сохранился список наставления тверского епископа Семена (умер в 1288 году) полоцкому князю Константину Безрукому. Однажды во время пира князь заспорил с владыкой о том, где будет на том свете тиун – в раю или аду? Распалясь, князь заговорил начистоту: «Тиун неправду судит, мьзду емлет, люди продает, мучит, лихое все деет»... Епископ не стал с этим. спорить, но заметил, что на то и князь, чтобы избирать не плохих тиунов, а хороших. «Аки бешена человека пустил на люди, дав ему меч, – тако и князь, дав волость лиху человеку губити люди. Князь во ад и тиун с ним во ад!».

Не знаем, как отбирал Иван Данилович своих тиунов. Однако несомненно, что он много занимался улучшением суда и развитием законодательства. Исследователи древнерусского права установили, что при Калите, а возможно, и по его указу, на Руси велась работа по собиранию и обработке памятников византийского и русского права. Современники недаром сравнивали его с византийским императором Юстинианом, знаменитым своей законотворческой деятельностью...

Но Калита как историческая личность был гораздо значительнее, чем просто добрый и милосердный правитель, хороший хозяин, «образцовый устроитель своего удела». Порядок, который он навел в своем Московском княжестве и других подвластных ему землях, был, по существу, новым решением вечной проблемы власти. Разрозненные русские княжества XIII века, стонавшие под властью татар, не способны были консолидироваться в единый политический организм. Историки справедливо говорят о «кризисе средневековой Руси» во второй половине XIII столетия, когда преобладающими в жизни страны стали процессы упадка и дезинтеграции. В сущности, князь Иван сотворил чудо: из мертвых с точки зрения будущего политических молекул он создал живую, способную к развитию клетку – Московское княжество. Свое небольшое княжество он обратил в своего рода зерно российской государственности. Со временем это зерно взошло, превратилось в стебель, раскинуло листья и стало уверенно расти ввысь и вширь, следуя заложенной в нем таинственной генетической программе."

Цитируется по: Борисов Н.С. Иван Калита.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Пт Апр 10, 2020 5:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Иван III и верховские князья

На первых порах в отношениях с Литвой великий князь Иван III действовал чрезвычайно осторожно, стараясь уговорами и обещаниями привлечь на свою сторону служивших Литовскому государству русских верховских князей, владения которых находились в верховьях р. Оки. Они сохраняли известные права и привилегии, за соблюдением которых внимательно следили в Москве, оговаривая их в докончаниях (договорах) с Литвой. Среди факторов, оказавших значение на окончательный выбор ими сюзерена, определяющими стали русское происхождение (верховские князья были потомками князя Михаила Всеволодича Черниговского), непоколебимая верность православию. Свою роль в этом выборе близость степных границ, откуда на литовские земли совершали набеги войска союзного Москве крымского хана Менгли-Гирея.

Отъезды верховских князей на московскую службу начались еще в
начале 1470-х гг. Одним из первых перешел к Ивану III кн. С.Ю. Одоевский, погибший осенью 1473 г. во время одного из пограничных конфликтов. Его сыновья Иван Сухой, Василий Швих и Петр Семеновичи Одоевские, владевшие половиной родового города Одоева, уже верой и правдой служили московскому государю, участвуя в постоянных столкновениях на границе. Однако другие верховские князья не спешили следовать примеру Одоевских. Выезд в Москву в 1481/1482 гг. Ф.И. Вельского, вряд ли можно считать обычным княжеским отъездом с сохранением своей «отчины». Он вынужден был бежать из Литвы спасаясь после неудачного заговора против Казимира IV Вельский, вместе со своими родственниками князем М. Олельковичем и И. Гольшанским, собирался отторгнуть в пользу Московского государства всю восточную часть Великого княжества Литовского вплоть до реки Верезины. В Москве Вельского принят благосклонно, но все его литовские владения оказались конфискованы Казимиром.

Массовый характер переходы верховских князей на московскую
службу приобретают, начиная с 1487 г. Чрезвычайно важным представляется явно не случайное совпадение этой даты с казанским взятием 9 июля 1487 г. Высвободив свои войска на востоке, Иван III усилил нажим на Литву, создавая прецеденты для вмешательства во внутренние дела этого государства. Одним из первых, разграбив город Мезецк, отъехал к Москве кн. И.М. Воротынский. В начале октября 1487 г. к Ивану III прибыло литовское посольство с жалобами на действия князя Воротынского и помогавших ему князей Одоевских. Исходя из этой даты, А.А. Зимин предполагал, что Иван Михайлович перешел на московскую службу осенью 1487 г., но М.М. Кром относит его отъезд к первой половине этого года. Несомненно, литовское посольство кн. Т.В. Мезецкого прибыло в Москву вскоре после отъезда князя Воротынского, но, вряд ли осенью. Несмотря на чрезвычайный характер этой миссии, принятие решения об ее отправлении и дорога в Москву должны были занять не менее месяца. Вероятнее всего, мезецкие события произошли в августе 1487 г. Участие в них давно уже служивших Ивану III князей Одоевских, указывает на явную заинтересованность в таком развитии событий великого князя, а, между тем, он вряд ли мог решиться на эскалацию конфликта с Литвой до благополучного окончания войны с Казанью.

Давление Москвы на порубежных литовских владельцев возрастало и
приобретало значительные размеры. Так, весной 1489 г. Воротынск осаждало московское войско под командованием одиннадцати воевод, во главе с кн. В.И. Косым Патрикеевым. Положение верховских князей становилось безвыходным, и многие из них последовали примеру Ивана Воротынского. В конце 1489 г. на службу к Ивану III отъехали со своими «отчинами»: Иван, Андрей и Василий Белевские, Д.Ф. Воротынский и его племянник И.М. Воротынский, также захватившие часть земель князей, хранивших верность Литве. Протесты, заявленные Казимиром IV, были оставлены без внимания и отношения между двумя государствами продолжали обостряться. Однако до кончины Казимира IV дело ограничивалось локальными пограничными столкновениями и взаимными упреками в нарушении существующих соглашений. Ситуация резко изменилась после смерти старого короля, последовавшей 7 июня 1492 г. Сыновья Казимира разделили державу отца, значительно ослабив ее силы. Старший сын покойного Владислав II Ягеллон стал королем Чехии, а с 1490 г. королем Венгрии, где правил под именем Уласло П. Ян I Ольбрахт занял польским престол, а их брат Александр Казимирович стал великим князем литовским.

Цит.: Волков В.А. ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВОЕННОЙ ИСТОРИИ
РУССКОГО ГОСУДАРСТВА КОНЦА XV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВВ.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Чт Апр 16, 2020 6:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Анафема Донскому




В истории Русского Средневековья встречается ряд моментов не соответствующих общепринятым установкам. Одним из таких моментов и есть анафема митрополита Киприана великому князю Владимирскому, герою Куликовской битвы Дмитрию Ивановичу. Факт отлучения московского князя от церкви не вписывается в распространённую версию о совместной борьбе церкви и народа с татарскими завоевателями, однако, данное событие имело место быть.

Прелюдия.

Все началось с литовского князя Ольгерда, а точнее его жалобы на митрополита Киевского и всея Руси Алексия в Константинополь, который по мнению Ольгерда, мало уделял внимания своей пастве в южных землях Руси, бывших тогда под властью Литвы. В основе жалобы литовского правителя лежала не столько забота о духовной пищи своих подданных, сколько желание получить контроль над митрополией и церковью в лице послушного ему митрополита. Ставленник московского боярства Алексий проводил ярко выраженную промосковскую политику. Достаточно сказать, что он был фактическим главой княжества при малолетнем Дмитрии и даже, руководил обороной Москвы против того самого Ольгерда в 1369 году, не дав ему ее захватить.

Для «разбора полетов» из Константинополя прибыл грек Киприан, который установил, что факты, изложенные в жалобах Ольгерда, соответствуют действительности. Скорее всего, целью поездки Киприана было примирение Ольгерда с Алексием, и частично ему это удалось сделать. Однако, вскоре с литовской стороны последовал очередной донос на Алексия и в 1375 году патриарх Филофей рукоположил Киприана в митрополита Киевского, Русского и Литовского, а патриарший собор постановил, что после смерти митрополита Алексия Киприан должен быть «одним митрополитом всея Руси»

В Москве таким положением вещей были очень недовольны. Дмитрию Ивановичу явно не подходил пролитовский митрополит и он начал готовить своего претендента. Выбор пал на Митяя, духовника московского князя. Против кандидатуры Митяя выступили многие иерархи Северо-Восточной Руси, в том числе и влиятельный суздальский священник Дионисий. По мнению многих историков церкви, в том числе и Иоанна Мейедорфа, и Сергий Радонежский и митрополит Алексий поддерживали Киприана, опасаясь раскола церкви на литовскую и московскую. Но Дмитрий Иванович остался непоколебим и посольство во главе с Митяем двинулось в Царьград, предварительно заручившись поддержкой Мамая. По дороге Митяй неожиданно умирает и митрополитом становится человек из свиты Митяя Пимен, вероятнее всего совершивший подлог, чем впоследствии навлек на себя гнев московского князя. Но это уже другая история.

Отлучение

В феврале 1378 года умирает митрополит Алексий, и Киприан, согласно постановлению патриаршего собора едет в Москву на представление себя как митрополита. Однако до Москвы он не доехал. В «Послании игуменам Сергию и Федору» он пишет: «И ныне поехал было со всем чистосердечием и доброжелательством к князю великому. А он послов ваших разослал, чтобы меня не пропустить, и еще заставил заставы, отряды собрав и воевод перед ними поставив; и какое зло мне сделать, а сверх того и смерти предать нас без милости, — тех научил и приказал. Я же, о его бесчестии и душе больше тревожась, иным путем прошел, на свое чистосердечие надеясь и на свою любовь, какую питал к князю великому, и к его княгине, и к его детям. Он же приставил ко мне мучителя, проклятого Никифора. И осталось ли такое зло, какого тот не причинил мне! Хулы и надругательства, насмешки, грабеж, голод! Меня ночью заточил нагого и голодного. И после той ночи холодной и ныне страдаю. Слуг же моих — сверх многого и злого, что им причинили, отпуская их на клячах разбитых без седел, в одежде из лыка, — из города вывели ограбленных и до сорочки, и до штанов, и до подштанников; и сапог, и шапок не оставили на них!»

Почти все свое послание братьям Сергию Радонежскому и Федору Киприан пытается обосновать законность своего назначения на митрополию, ссылаясь на тексты Писания: «А что клевещут на митрополита, брата нашего, — что он благословил его на все те дела, то это ложь. Ведь тридцать четвертое правило святых апостолов — а в согласии с ним и девятое правило Антиохийского собора — говорит: «В отсутствие большего над ними да не творят епископы ничего за пределами своих, определенных каждому, прав, и так же больший при отсутствии других, но — все вместе». Разве утаилось от нас, что произошло при смерти митрополита? Видел я грамоту, которую написал митрополит, умирая. И та грамота будет с нами на Великом соборе»

И закачивается послание словами: «Но раз меня и мое святительство подвергли такому бесчестию, — силою благодати, данной мне от Пресвятой и Живоначальной Троицы, по правилам святых отцов и божественных апостолов, те, кто причастен моему задержанию, заточению, бесчестию и поруганию, и те, кто на то совет давали, да будут отлучены и неблагословены мною, Киприаном, митрополитом всея Руси, и прокляты, по правилам святых отцов!
И кто покусится эту грамоту сжечь или утаить, и тот таков.»

Киприан в этом послании отлучает от церкви и проклинает и великого князя Дмитрия Ивановича, и всех, кто причастен κ его «иманию, и запиранию, и бещестию, и хулению», а также и тех, «хто покусится сию грамоту сжещи или затаити». Так что это его послание было небезопасно во всех отношениях: если читаешь и распространяешь, подвергаешься опасности наказания со стороны властей предержащих, если утаиваешь или уничтожаешь, подпадаешь под митрополичье проклятие.

Вероятнее всего, Дмитрий Иванович выводя полки на Куликово поле, находился под анафемой Киприана. Правда, в 1379 году состоялась встреча Сергия Радонежского с московским князем, где, по мнению В.А.Кучкина, и произошло знаменитое благословение игумена Донскому, как раз накануне битвы на Воже, но скорее всего между Сергием и Дмитрием состоялся обмен мнениями по поводу случившегося.

В 1381 году наметились пути сближения Киприана и Дмитрия Московского. Посредником в деле примирения стал ещё один герой Куликово двоюродный брат Донского Владимир Серпуховской. Но Тохтамышево нашествие сделало трещину в их отношениях еще глубже. Видимо, Дмитрий Иванович рассчитывал, что Киприан справится в задачей обороны Москвы от татар, куда он и прибыл. Пример такого рода был, в 1369 году митрополит Алексий выдержал осаду литовских войск и не дал Ольгерду захватить столицу. Но грек-книжник не был потомком московских бояр как Алексий, в трудную минуту он растерялся и допустил в городе мятеж, а сам бежал в Тверь к «заклятому другу» Донского князю Михаилу.

Тохтамышево нашествие нанесло удар не только по московскому князю и его амбициям, но и по Киприану. Его фигура не устраивала ни одну из сторон, ни татар, ни москвичей, ни греков, которые как обычно, в силу слабости самой Византии, предпочитали выбрать претендента, получившего поддержку более сильного правителя. Но Киприан хотя и не был воином, был по характеру бойцом, и после многих лет борьбы, а также смерти Донского получил митрополию всея Руси.

Заключение.

История все поставило на свои места. Киприан в трудные годы церковной смуты сохранил единство митрополии и не допустил раскола церкви на «литовскую» и «московскую», а Дмитрий Иванович вошел в историю как первый князь бросивший военный вызов Орде и пусть, хотя и не долгое время был самостоятельным и независимым правителем Северо- Восточной Руси.

И Дмитрий Донской и Киприан были канонизированы Русской Православной Церковью. Киприан, как святитель упоминается с 1487 года, а герой Куликово стал святым только в 1988 году и вполне возможно, что «проклятие» Киприана сыграла свою роль в столь поздней канонизации московского князя.


М.Фомичев.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Ср Май 27, 2020 8:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

1337—1339 гг. — Грамота великого князя Ивана Даниловича Калиты Юрьеву монастырю на землю на Волоке



Се язъ князь велики Иванъ Даниловичъ всеа Руси пожаловалъ есмъ, бога дЪля и святаго дЪля Юрья, архимарита Есифа и всеи братьи. Что земля святаго Юрья на ВолоцЪ, кто сядетъ на земли святаго Юрья, далъ есмъ имъ волю, не надобЪ имъ потягнути къ городу ни въ которую дань, ни въ подводы, ни въ кормы, ни въ станъ, ни въ которыи проторъ. А волостелемъ ихъ волоцкимъ на ВолоцЪ не судити, опрочЪ татбы и розбоя и душегубства; а то судитъ ихъ человЪкъ святаго Юрья промежи собою. А по великого князя слову волостелемъ ихъ волоцкимъ блюсти, а не обидЪти, бога дЪля и святаго дЪля Юрья. А коли розмирье князю великому съ Новымгородомъ, а тогды ихъ въ безадщину не ставити, ни обидЪти ихъ въ то время, но живутъ оприснь въ брезЪ князя великого. А архимариту тяглыхъ людiи волоцкихъ не прiимати; такоже и изъ очины князя великого изъ Москвы людiи не прiимати. А кто дЪтiи моихъ или братьи моее мое данье порушитъ, а то судитъ ему богъ и святыи Геворгiи въ страшное свое пришествiе, а князю великому дасть сто рубля. А далъ есмъ сю грамоту и въ вЪки.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Игнатий
Постоянный участник

   

Зарегистрирован: 24.09.2012
Сообщения: 8746

СообщениеДобавлено: Пт Май 29, 2020 8:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Бой на Трудех - незаметная работа "пограничников" XVв. ( лето 1492 г.)

Городок Алексин, расположенный на высоком правом берегу Оки между Калугой и Серпуховом, был примечателен главным образом своим местоположением. К западу и юго-западу от него начиналась Литва, а к югу – Дикое Поле. (Так называли в ту пору земли, единственными обитателями которых были кочевники.) Впрочем, понятие «граница» было довольно расплывчатым. Русские крестьяне селились главным образом вдоль рек. Поднимаясь по правым притокам Верхней Оки и Дона, они уходили далеко в Дикое Поле.

От Москвы Алексин отделяли примерно полторы сотни километров. Кажется, это был ближайший к столице пункт на южной границе. Стремительная степная конница могла преодолеть это расстояние за два-три дня. Впрочем, и от ближайшей западной границы с Литвой (между Можайском и Вязьмой) Москву отделяли все те же полторы сотни километров. - Летом 1472 года Алексин был осажден ханом Большой Орды Ахматом. «И татарове зажгоша град, гражане же изволиша згорети, неже предатись татаром». Пока татары стояли под стенами героического Алексина, московские полки успели прикрыть все дороги, ведущие во внутренние районы страны.

После событий 1472 года крепость была восстановлена на новом месте, в двух километрах от прежнего. Вокруг нее вновь стали расти крестьянские поселения. Плодородные почвы в пойме Оки и по ее притокам манили крестьян хорошим урожаем. Природные богатства края были почти не тронуты человеком.

Хозяйственный интерес дополнялся политическим. Учитывая стратегическую важность района, московское правительство принудительно расселяло здесь ссыльных и военнопленных. Жизнь в этом благодатном крае была очень опасной. Правившие Большой Ордой сыновья убитого ногайцами в 1481 году хана Ахмата считали московского великого князя своим врагом. И для этого у них были все основания. Иван III категорически отказывался платить Орде дань, дружил с ее заклятым врагом крымским ханом Менгли-Гиреем и вел со степняками вооруженную борьбу. Летом 1491 года, когда «Ахматовичи» отправились воевать Крым, воеводы Ивана III совершили поход «в поле под орду». Если верить московским летописцам, то именно эта акция заставила татар спешно вернуться назад. «И слышавшее цари ардинскые силу многу великого князя в поле, и убоявшееся, и возвратишася от Перекопи».

Невиданная прежде смелость москвичей, отправившихся громить татар на их территории, в «Диком поле», должна была вызвать ответные действия со стороны «Ахматовичей». В Москве опасались большого нашествия. Вскоре Орда действительно дала о себе знать...

10 июня 1492 года вся православная Русь отмечала праздник Троицы. Вероятно, по совету кого-то из русских предателей татары приурочили свой набег именно к этому дню. Известно, что иногда татары предлагали русским пленным свободу, если они укажут им цель для удачного набега.
Расчет был прост и точен. На праздник жители разбросанных тут и там маленьких деревень собирались на службу в свой приходский храм. Здесь их можно было, не теряя времени на поиски, захватить всех вместе. Помимо этого, праздничное веселье притупляло бдительность сторожевой службы. В такие дни русских легче было застать врасплох. Конечно, двух сотен грабителей было слишком мало для штурма Алексина. Да и задачи такой они перед собой не ставили. Степняки нагрянули «на волость на Вошань». Центром волости было село Вашана, расположенное в верхнем течении речки Вашаны (правого притока Оки) примерно в 35 километрах к юго-востоку от Алексина. Главной и почти единственной добычей татар во время набегов на русские деревни и села были пленные. Учитывая возможность погони, они хватали главным образом маленьких детей, которых сажали в большие плетеные корзины с крышками. Эти корзины с двух сторон привязывали к седлу. Все это позволяло налетчикам уходить от погони со скоростью скачущей лошади. Бредущих пешком взрослых пленников ордынцы брали только в том случае, когда не ожидали за собой погони.

Узнав о набеге, служилые люди великого князя Федор Колтовский и Горяин Сидоров наспех собрали отряд и кинулись в погоню. Их не смутило то, что под началом у них оказалось всего лишь 64 человека, а численность противника была гораздо больше. Кто были эти храбрые воины, повторившие подвиг легендарного рязанского воеводы Евпатия Коловрата? Летописи не называют их чинов и званий. Их имена не встречаются и среди «генералитета» тогдашней российской армии. Несколько десятилетий спустя Колтовские «числились дворянами Коломенского уезда и в служебном отношении стояли очень невысоко, изредка дослуживаясь до низшего воеводского чина» (238, 457). Краткий взлет этой фамилии связан был с женитьбой Ивана Грозного на Анне Колтовской в 1572 году. Однако вскоре царь отправил Анну в монастырь, а ее родичей уничтожил во время очередной кровавой «чистки» своего окружения. По-видимому, та же судьба постигла и Сидоровых.

Итак, спасать честь российской армии предстояло людям невеликим.
Между тем татары уже успели уйти далеко. Однако для опытных пограничников не составляло труда проследить их путь по конному следу. Бешеная скачка с переменой лошадей продолжалась несколько дней. Преследователям пришлось пересечь с севера на юг всю современную Тульскую и Орловскую области. Наконец они догнали грабителей неподалеку от впадения речки Труды в Быструю Сосну. Отсюда расстояние до Алексина по прямой линии составляет около 250 километров. Только здесь, увидев противника вблизи, Колтовский и Сидоров узнали истинное соотношение сил. На каждого бойца их отряда приходилось более чем по три ордынца. Впрочем, у русских было преимущество внезапности. Ведь татары ушли уже очень далеко и не ожидали появления погони. Вероятно, они остановились на отдых и решили отпраздновать удачный набег. Но преследователи именно этого и дожидались. Они знали привычки врага и старались ими воспользоваться.

Австрийский посол Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московии» (первая треть XVI века) рассказывает, что татары в походе могут четыре дня обходиться без пищи и сна, но потом наедаются до отвала и спят мертвым сном. «Поэтому, когда, совершив набег на Литву или Руссию, они бывают усталы и обременены добычей, их преследуют, и преследователи, зная приблизительно, какое место удобно для их (татар) стоянки, не разводят в эту ночь в своем лагере огней, чтобы татары полагали себя в безопасности. Те разбивают лагерь, режут скот и наедаются, отпускают лошадей пастись и засыпают. В таком положении они весьма часто подвергаются нападению и бывают разбиты». Надо полагать, что свое нападение отряд Колтовского совершил ночью. Однако татарский лагерь быстро проснулся. В короткой июньской ночи закипело кровопролитное сражение. В яростной схватке из 64 русских воинов погибли 40. Остальные, судя по всему, были ранены или взяты в плен. Однако летописец не хочет прямо говорить о неудаче геройского рейда. Он отмечает другое: в бою было убито 60 татар, а те ордынцы, Которые были ранены, умерли по пути в Орду.

Летописец не случайно столь детально описывает этот, хотя и героический, но достаточно мелкий по своим масштабам и не слишком удачный для русских эпизод степной войны. Очевидно, в Москве о нем тогда много говорили. Все сожалели о погибших и проклинали мценских литовцев, которые дали дорогу татарам. Когда нужное общественное настроение было создано, Иван III сказал свое веское слово...

Опустошение татарами окрестностей Алексина стало возможным из-за сбоев в работе сторожевой службы. Для своевременного оповещения о приближении татар в степи должны были постоянно находить небольшие разведывательные отряды – «сторожи» и «подъезды». Во времена Ивана Грозного эта система получила правильную организацию, а сами пограничники называться «казаками». Однако многое, как всегда, зависело от деловитости и предусмотрительности местных властей. Царь Михаил Федорович в 1623 году так отчитывал одного из своих нерасторопных воевод: «И ты дурак безумной, худой воеводишка! Пишешь к нам, что татарове к Сапожку (городок в Рязанской земле. – Н. Б.) приходят и людей побивают... а про то к нам подлинно не пишешь, в татарский приход сторожи у тебя и подъезды были ль?».

В ситуации 1492 года проблема охраны «берега» (как называли тогда границу по Оке) усложнялась тем, что московские «сторожи», выдвигаясь в Дикое Поле, должны были проезжать через окрестности Мценска и Новосиля. Здесь правили наместники великого князя Литовского. В условиях той необъявленной войны, которую начал Иван III против Казимира, они со своей стороны «производили нападения на московские сторожевые посты, выдвинутые далеко в степь». Сбивая эти посты, литовцы давали татарам возможность незаметно подойти к московской границе.

Иван III хорошо знал о существовании этой проблемы. Набег «ордынских казаков» на Алексин дал ему хороший повод, чтобы приступить к ее радикальному решению. Государь немедля отправил на Мценск своего рода «карательную экспедицию». Внешнеполитическая ситуация благоприятствовала походу. В июне 1492 года умер король Казимир IV. Занятая вопросами престолонаследия, польская и литовская знать ослабила внимание к действиям Москвы.

«Того же лета (1492-го. – Н. Б.), месяца августа, послал князь велики Иван Васильевичь воеводу своего князя Феодора Телепня Оболенского с силою ратною на город Мченеск, за их неправду; и город Мченеск взяша, и землю повоеваша, и воеводу их Бориса Семенова сына Александрова изымаша и иных многых, и приведоша их на Москву». Захватив Мценск, Иван III посадил там своих воевод. Таким образом, южная граница Московской Руси в этом районе отодвигалась на добрую сотню верст к югу от Оки. Ее форпостами становились Мценск и Новосиль. Со временем московская граница уйдет далеко на юг. Алексин станет тихим провинциальным городком в глубоком тылу. Но все это будет потом, спустя некоторое время...

А сейчас, в июле 1492 года, тела русских витязей, павших в «бою на Трудех», остались лежать в степном ковыле. Над ними уже кружили высоко в небе орлы. А перепуганные белоголовые ребятишки поплыли дальше на юг в своих тесных корзинах под гортанные крики пропахших конским потом и овечьим сыром косматых всадников..."

Цитируется по: Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> История Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2
Страница 2 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Visitor Map
Create your own visitor map!


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
subRebel style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS